- Когда мы умрем – как-то однажды молвила Нурсия мужу – мы обратимся в звезды и будем бесконечно святить вместе в промозглой тьме на краю необъятной бездны.
- Даже не сомневайся в этом, любимая – ответил Акиус. Разговоры о смерти его отнюдь не радовали. Еще рано умирать, когда так мало сделано на земле. Он чувствовал, что проживет достаточно времени, а вот насчет Нурсии не знал.
- В каком созвездии ты хотел бы оказаться? – спросила она.
- В любом, лишь бы не разлучаться с тобой никогда – ответил он нежно. Ему хотелось очутиться в одном из северных созвездий, над родной землей, чтобы он мог свысока наблюдать за своими потомками, за их успехами и неудачами. Где-то там сейчас сверкает и искрится его отец. Акиус надеялся, что он не осудит своего сына за то, что он задумал предпринять. – Тебе, дорогая, еще рано думать о другой жизни. Мы еще поживем всем Богам назло.
- Ты прав, любимый. Еще рано, когда второй ребенок на подходе.
Услышав последние слова Нурсии, он от радости и удивления вскочил на ноги, и если бы крыша землянки не была распахнута настежь, ударился бы об деревянные перекладины головой. Он поднял ее, как пушинку на руки и принялся на радостях кружить.
- На этот раз это будет девочка – воскликнул он, целуя жену. Образы Приктии и Гоалии отодвинулись на задний план и потеряли свои краски, перед фактом, что он дважды станет отцом. От шума проснулся сын и заплакал. Акиус опустил жену, подошел к лежанке, в которой спал ребенок и принялся его баюкать одной из колыбельных, которую перенял у отца:
- Верховная Богиня наша Вернаусия
Правит миром в согласии
С двумя сестрами равноправно
Имена им Лоренмия, богиня лесов, чащ и болот,
И Торения, богиня высоких гор
Есть у Богинь наших знатных
Злобный брат, который над смертью,
Мраком и бедствиями верховодит
Имя ему Ганур и живет он в чертогах подземных,
Куда даже луч солнца проникнуть не может
Если дитя непослушным вырастает
Добрых Богинь и Богов не будет почитать
Когда с телом придет прощание
Душа не в Чертоги Блаженных отправится
За ней тени Ганура прилетят
И за собой во тьму заберут
Откуда ей вечность не выбраться
Лишь страдания и боль она будет видеть
Расти сынок мой добрым и славным
Богов почитай и слушайся старших
И ждут тебя Чертоги Благословенных
Где бесконечность ты будешь в лучах Аринии греться
Панфус вновь погрузился в сладкий сон под монотонный ритм поучительной песенки, первой, знакомящей его с миром, в котором ему придется жить. Напевая, Акиус понял, что чувствовал его отец, когда пел ему то же самое. Это прекрасное чувство, которое именуют отцовством. Когда юноша вернулся к своей лежанке, то заметил, что и Нурсия погрузилась в глубокий сон одновременно с сыном. Он закрыл крышу землянки и улегся на лежанку, но еще долго не мог заснуть, витая в грёзах, которые казались совсем несбыточными.
Лето подходило к концу. Из-за наступающей прохлады и заморозков по ночам, туманы становились не столь густыми и продолжительными, а с лучами солнца и вовсе быстро пропадали. После приема пищи все мужчины спешили на поля, принимаясь за рыхление почвы и выдергивание сорняков, а женщины с детьми шли на базар, который длился в течение целой декады и куда съезжались представители соседних племен между степью и лесом, а также одно из горного народа. Каждый из них привез свой лучший товар для обмена. Горцы помимо стали и железа впервые представили металл необычного цвета, цвета солнца. Они так и называли его солнечным, степные племена дали ему название корота, по похожести на цвет травы. Несмотря на его красоту и блеск и вызвавшее огромный интерес и любопытство, спросом он не пользовался, поскольку все искали товары, которые приносили бы какую-то пользу. Золото же, к тому же не очищенное, но завораживающее своим сверканием в лучах солнца, практичной ценностью не обладало. Пройдет немало времени, когда Акиусу случайно попадется оно, и он прикажет очистить его и добавить в другие металлы при плавке в качестве украшения оружий и монет, а пока оно искрилось и переливалось разными оттенками желтого, но никакой роли не играло в жизни племен. Тем временем не покладая рук мужчины горбатясь трудились в поле. Когда ближе к вечеру им принесли пищу, они прервались на отдых. В этот момент явился Дакур. По поручению Акиуса он должен был найти и передать послание Гоалии. Дакур сопровождал Нурсию на ярмарку, но та быстро попыталась отделаться от раба, так как недолюбливала его. Этим тот и воспользовался. Он быстро растворился в толпе в поисках возлюбленной господина. Не без труда ему удалось ее заприметить. Он уже собрался к ней подойти, как кто-то окликнул его по имени из-за спины. Повернувшись, он увидел бегущего к нему навстречу с распростертыми объятиями Доретия. Доретий родился с Дакуром в одном племени, но был его на два года младше. По случайности его тоже продали Обахам. Дакур считал своим долгом заботиться о Доретии, поскольку считал его своим младшим братом. Тому повезло больше с хозяевами. Он не ведал издевательств и, вообще, относились к нему сносно. Оба друга встретились шесть лет спустя после разлуки и обнялись.