- Что это, брат? – спросил Доретий, указывая на табличку. Дакур знал, что тот благодаря хозяйке умел читать.
- Да так, ничего особенного, что могло бы заслужить твоего внимания – ответил Дакур, разломив послание на несколько частей. – Я жду новостей от тебя.
- И они для тебя есть – с тоской в голосе ответил Доретий, и оба друга, брата-раба, обнявшись, зашагали вперед.
Позже передав Акиусу разломленную дощечку, Дакур потупил взгляд, весь сник и сконфузился. Он хотел признаться другу, но побоялся и хранил молчание. Во взоре Акиуса на миг сверкнула ярость, но быстро она погасла, уступив место усталости и безразличию.
- Ну, раз тому быть, пусть будет так – промолвил он. Никто из присутствующих не ведал о его связи с Гоалией, поэтому все навострили уши, но ничего не произносили. Дакур не стал говорить Акиусу еще кое-что касаемо Гоалии, так как боялся расстроить того пуще прежнего.
Жизнь текла для всех своим чередом, кроме Акиуса и Нурсии. Вторая беременность давалась ей тяжелее первой. Она постоянно чувствовала недомогание. У нее все время болела голова, а беспокойный малыш в животе не позволял истомившейся матери заснуть по ночам. Аппетит то появлялся, то пропадал. Еще ее все время тошнило и ужасно болела нижняя часть тела. Жрицы приносили ей различные напитки из целебных трав, но ничего не помогало. Молодая женщина не уставала повторять Акиусу:
- Вот увидишь, я от этих родов помру… пусть будет проклят этот ребенок каждый раз хотелось ей крикнуть от отчаяния и болей, но она вовремя смолкала, так как понимала, что слова имеют магическую силу, чем мысли, поэтому надо думать, прежде чем открывать рот. Этому с самого рождения ее учила мать. Нурсия искренне желала своим чадам добра, но перенести эти муки было просто невыносимо для нее. Акиус не переставал приносить жертвы богине материнства Перкурсии, но все молитвы оставались не услышанными – Нурсия по-прежнему недомогала и каждый раз ей становилось все хуже и хуже. Впервые Акиус представил, как землей его закапывают вживую вместе с умершей супругой. Верховная Жрица племени успокаивала его:
- По всем предсказаниям я могу заключить, что Богини не желают смерти твоей супруги. Она будет жить.
Акиус хоть и не верил ее словам, так как сам столкнулся с ложью, исходящей из уст жриц, но все же тешил себя надеждой, что с Нурсией все обойдется хорошо. Не все женщины легко и просто разрешаются от бремени.
У степного народа не было принято допускать мужчину к родам супруг, ибо в тот момент она находилась в муках и демонстрировала свою слабость и беззащитность. Для этих целей жрицы имели временные землянки у леса, где та могла быть не услышанной от криков боли. Акиус держал в объятиях Нурсию, будто навсегда прощался с ней. Она была слаба, но ее взгляд испускал тепло и нежность. Он смотрел на нее и пытался запомнить каждую черточку лица. Наконец, женщина набрала последние силы и промолвила чуть ели слышно: