- Наклонись, любимый, хочу открыть тебе свою волю.
Акиус послушно нагнулся, и она что-то прошептала ему на ухо. Сначала его глаза расширились от удивления, за тем сменились болью и крупные слезы, словно утренняя роса, сбегающая вниз по стеблям травинки, хлынули по его лицу. В эту минуту рабы подняли ее с лежанки и унесли прочь. Акиус поднялся с колен, кивнул Дакуру, который тут же вылез из землянки и исчез в неизвестном направлении. Ближе к закату пришла весть о рождении дочери у Акиуса и Нурсии и о смерти последней. Одновременно с появлением этой вести с Севера прибежал гонец, отправленный вождем Обахов, с другой, но с более ужасной.
Глава Пятая
— Акиус! Акиус! Позовите мне мужа! Я хочу видеть его, я хочу видеть его — кричала Нурсия, находясь в предродовых муках.
— Забудь об этом. Тебе должно быть сейчас не до него — ответила ей одна из жриц и поднесла к рту роженицы чашу с зельем — вот отпей немного, тебе сразу полегчает.
Нурсия оттолкнула от себя руку жрицы. Чаша упала и зелье разлилось по телу девушки.
— Я хочу видеть его в последний раз.
Схватки продолжались почти день, и Нурсия то стонала, голосила от нестерпимой боли. Лишь периодически она выкрикивала имя Акиуса. В землянку спустилась Верховная Жрица.
— Ну как идут роды? — спросила она испуганных жриц, которые никогда прежде не сталкивались со столь бурным сопротивлением и даже растерялись и не знали, как себя вести.
— Нелегко, но мы справимся — прозвучал ответ.
— Родится мальчишка, убейте.
Такая жестокость была чужда служительницам Богиням. Они всегда считали, что поклоняются добру, но не могли ослушаться Верховной Жрицы. Богини находились далеко на Севере и не всегда слышали людей, а вот Верховная Жрица жила здесь и у нее имелась огромная власть. Тем временем Нурсия впала в беспамятство. Она металась и вопила от невыносимых страданий, словно из ее чресл выходило колючее чудище, а не человеческое существо. …………. Роды продолжались долгое время. Когда все окончилось, женщина погрузилась в сон, от которого долго не пробуждалась.
— Нурсия, очнись, просыпайся же скорее.
Она открыла глаза. Перед ней стояла встревоженная мать. В глазах ее виделся испуг, а тело дрожало, как от озноба.
— Матушка, что такое? Чем ты так обеспокоена? — девушка протерла очи, избавляясь от остатка сна.
— Тебе надо это видеть. Пророчество сбывается.
— Какое пророчество?
— Не будь глупой. Такая молодая, а уже забывчивая. Я про пророчество, которое предсказала ведьма, когда ты была еще ребенком.
— Неужели это действительно случилось?
— Да! Я сама не могу этому поверить.
— Тебе надо на это взглянуть.
Она выбралась из землянки и увидела необыкновенное зрелище, которое ей еще прежде не доводилось встречать в своей еще короткой жизни. Луна, которая еще накануне вечером была полная, потихоньку исчезала, пожираемая тенью. Когда тень полностью ее поглотила, опустилась непроглядная тьма. Затем она вновь стала выходить из мрака, но уже из другой стороны. Зрелище завораживало и обладало магическим значением. Тогда Нурсии вспомнились слова ведьмы. Мать взяла девочку к ней, так как верила в ее особенность, и эту особенность заметила даже Верховная Жрица, но не смогла толком растолковать, в чем она заключалась. Тогда женщина решила пойти на крайний шаг и отправиться к колдунье, о которой слава гремела по всей Большой Земле. Ведьма оказалась женщиной приятной и доброжелательной, а не жестокой, какой ею описывали. Преимущественно те, кто к ней никогда не являл своего лика. Она приготовила из трав какой-то напиток, браканом сделала надрез на ладони девочки и полившуюся кровь добавила в чашу, которую затем опустошила до дна. Ее затрясло, как в горячке, затем она откинула голову назад: глаза налились кровью. Нурсия дико испугалась и прижалась к матери. Придя в себя, колдунья задумчиво произнесла:
— Богини молчат, но боги говорят. Твоя дочь действительно особенная. Она внесет свой вклад в становлении нового мира, но...