- А если над тобой издеваться и потешаться все время, Паклоним, ты бы находился в веселье все время?
- Думаю, надо верить в божественность отрока, если сама Верховная Жрица слышала благодатные слова Богинь.
- Не та ли Верховная Жрица, которая, сговорившись со старейшиной Эфтианией, замыслила убить нашего вождя, чтобы усадить на ее место заговорщицу?
И подобные пересуды и сплетни текли рекой. Спорящиеся разделились на два противоположных лагеря. Одни защищали Акиуса, другие поливали его грязью. Доходили эти споры и до ушей Антрисии, которая старалась не реагировать на них, искренне считая, что рано или поздно, они умолкнут, как ветер, поднимающий пыль с земли, утихает, и все поднятое с нее, опускается и приобретает прежний вид. Нужно дать время. Некоторые старейшины предлагали палками да плетьми прекратить не богоугодные речи, но вождь выразилась против насилия. Она так и не смогла отойти от мысли, что старейшина Эфтания, которую считала одним из преданных сподвижников, замыслила убить ее и лишить заслуженной позиции. Женщина была потрясена так сильно, что слегла и больше не смогла подняться. Через год тяжелой болезни, она покинула мир земной и отправилась в Чертоги Благословенных, а ее место заняла пассивная и безвольная Инакрия. Старейшинам не желали больше потрясений, поэтому они выбрали ту, которая могла быть легко ими управляема. Некоторые хотели видеть вождем Антрисию, но большинство отклонило это предложение. Антрисия являлась женщиной сильного духа, не боявшейся перемен и желавшей упразднения некоторых законов. Этого закоренелые и не любившие неопределенности старейшины меньше всего хотели, поэтому избрали тихую и послушную Инакрию. Таким образом, та сидела во главе, а по сути за нее правил Совет старейшин.
Тем временем, решалась судьба Верховной Жрицы. Здесь от Орихонии уже мало что зависело, так как приговор могли вынести только равные по статусу обвиненной в измене судьи, то есть Верховные Жрицы других племен. Подкупить и задобрить их не представлялось возможным. Выбирались они самой вождем, а поэтому даже Орихония со своим влиянием на племя не смогла выяснить, в какие племена отправились гонцы с посланиями. Жрица, как полоумная металась из угла в угол своей тесной землянки, раздумывая над тем, как ей поступить. Все, что ей приходило в голову, либо казалось слишком безумным для осуществления, либо невыгодным для нее самой. Ей хотелось власти, но она чувствовала, что та утекает от нее, как вода сквозь пальцы. Если она не найдет способ, то проиграет дело. Старуха хоть и превратилась в древнюю развалину, но отнюдь не являлась дурой. Она сохраняла ясность ума и к тому же язык у нее был подвязан. Она умела убеждать и говорить красиво, как никто. Достаточно дать ей раскрыть рот, как сумеет доказать свою невиновность.
Сейчас Верховную Жрицу изолировали, и охраняли прислужники Орихонии, которая могла воспользоваться этим, но когда на судилище явятся равные по статусу жрицы из других племен, то охрана сменится. У жрицы-предсказательницы появился шанс опустить чашу весов в свою пользу, но как?
- Я смогу тебе помочь – вдруг раздался голос из темного угла землянки.
- Яви мне свой лик, и тогда мы обсудим твое предложение – Орихиния по голосу хотела казаться смелой, но у самой от ужаса все сжалось внутри. Неужели она разговаривает с самим Гануром, но этого не может быть. Ганур заточен на веки вечные в своем царстве Богинями в наказание за то, что покусился ни их власть, и не имел возможности контактировать с миром живых.
- К моему великому сожалению, ты жаждешь не постижимое, но тебе не нужно меня бояться, благородная жрица, ибо я хочу помочь тебе и твоим стремлениям избавиться от Верховной Жрицы. Разве не об этом ты мечтала всю свою жизнь? – продолжал голос, он звучал спокойно и успокаивающе. Под его монотонное звучание напряженные члены жрицы расслабились.
- Как ты можешь мне посодействовать? – хоть уже и без страха, но еще с недоверием поинтересовалась у некто, говорившим голосом, который не принадлежал ни мужчине, ни женщине.
- Я помогу составить тебе зелье, способное лишить ясного ума Верховную Жрицу, и на суде она признает свою вину.
- Что ты хочешь получить в обмен за это? Не думай, что я сразу соглашусь на твои условия.
- А у тебя есть выбор? – не без нотки сарказма прозвучал голос. Действительно, выбора у нее не было. Если Верховная Жрица умрет до суда, то в первую очередь подозрения падут на Орихинию, поскольку она больше всех выделилась в падении той. К тому же каждой жрице были известны все существующие зелья и симптомы, проявляющиеся от их употребления, поэтому приготовление их отпадало само собой. Орихинии ничего не оставалось, как принять заманчивое предложение нечто. – Когда придет время, я явлюсь к тебе и потребую от тебя то, что мне будет нужно, но сейчас ты должна написать на дощечке мне клятву собственной кровью, чтобы скрепить наш договор.