- Ты об этом мечтала всю жизнь – соблазняла ее заговором Орихония, - неужели, ты откажешься от такого почета?
- А потом жить с этим всю оставшуюся жизнь. Богини все видят. Каждый получит по своим заслугам.
- Но могут не услышать, если подобрать подходящее время.
- Почему ты хочешь мне помочь стать старейшиной? – недоумевала еще сомневающаяся Антрисия, но она сопротивлялась с виду, внутри всё кричало: да, да, я согласна!
- Акиус просил при необходимости во всем содействовать тебе – солгала жрица.
Упоминание сына сразу склонило ее в пользу плана. Теперь она уже не скрывала своих намерений.
- Что у тебя было общего с моим сыном?
- Не то, о чем возможно ты подумала. Я служительница Богинь. Моя душа и тело всецело принадлежат только им. Акиус спас мне жизнь, и в благодарность за это, я хочу осуществить твою заветную мечту.
- От чего мой сын тебя спас? – не унималась Антрисия.
- Это останется между мной, твоим сыном и Богинями. Ну, ты можешь помочь себе. К тому же, ты защитишь Акиуса. Ему угрожает опасность от Эфтании. Она вознамерилась убить его.
Глаза старушки Антрисии гневно заискрились.
- Никто не смеет угрожать моему сыну. Что от меня требуется?
- Только у тебя есть доступ к вождю. Подкинь ей эту дощечку и жди результата, но ни в коем случае не читай содержимого. Если исполнишь, все, как я сказала, твое желание осуществится.
Немало восходов и закатов обдумывала Антрисия предложение Орихонии. Боялась она, что что-то пойдет не так, и тогда ей самой погибели будет не избежать. Хотела она поговорить и с сыном, но гордость останавливала ее. Не решалась она на открытый с ним разговор. Слишком далеки они стали друг другу, а особенно после его странной болезни, которая так же неожиданно отступила, как и появилась. Молилась Антрисия Богиням. Не пощадят они ее за зло, которое она своим действием совершит. Уже готова была пожилая женщина отказаться от намерения, как случайно услышала разговор Эфтании с одной из соучастниц. Антрисия пришла на Священное Место, чтобы принести жертву Ротилии, Богине Мудрости, но долетели до ее ушей доносившееся оттуда голоса. Она уже было собралась удалиться, так как на Священном месте не должно совершаться одновременно больше одного жертвоприношения, как ей послышалось произнесенное кем-то имя ее сына. Она чуть раздвинула ветки кустов. Перед ее взором предстала Эфтания и Даприя, которая исполняла должность писца вождя. До ушей Антрисии долетали лишь отрывки разговора, главной темой которого был Акиус.
- Ты говорила, что… без проблем, но как видно… вёхонек – нервно шептала Даприя.
- У нас еще будет шанс уб… верь Богиням, они… – отвечала ей Эфтания.
Разговор двух заговорщиц продолжался долго, что у Антрисии затекли ноги. Она чувствовала, что стареет, и конечности часто ныли от тупой боли. Теперь у нее не осталось сомнений в правоте жрицы, которую несмотря на поддержку, почему-то не возлюбила. Та действительно замыслила убить ее сына, который дался ей через столько лет бесплодности, и которого она уже чуть не потеряла. Вновь этому произойти Антрисия не могла позволить. В то же утро она подбросила злосчастную дощечку в землянку вождя. Эфтания потеряла жизнь, а сама Антрисия в день свадьбы сына торжественно обрела статус старейшины. Вот только не совсем весело ей было. Голоса Богинь в душе постоянно напоминали ей о ее поступке. Иногда даже Эфтания являлась в ее сновидениях. Она держала в руках свою разрубленную голову, которая вещала:
- Я хотела убить твоего сына, а ты убила меня. Теперь моя очередь.
Время шло своим чередом, и утихла боль. Конечно, она не прошла даром. На душе остались от нее не заживающие рубцы. Прошел год с тех пор, как Акиус покинул дом, но Антрисия, помня слова ведьмы, не могла покинуть Север, ибо проклятие держало ее. Пока жив Акиус, она будет не в силах обрести покой. Несмотря на данное обещание, так и ни разу не навестила его. Часто в мыслях она летала к нему. Каким бы странным его ни считали и как бы его недолюбливали и боялись, он оставался ее кровью и плотью, а, значит, частичкой ее самой. Как и любая любящая мать старушка стремилась защитить его и дать свою поддержку.
Между тем странные вещи стали происходить с племенем Обахов. Необъяснимым образом начали пропадать люди. Никто не ведал, как это происходило. Первым очевидцем исчезновения оказался Паенкул. Следующее он сказывал Совету Старейшин: