- Ты не понимаешь, Ангрок, я любил ее – по лицу Дакура пробежала чуть заметная ухмылка, но Слава Богам, никто из двоих не обращал на него внимания. – Мне надо увидеть ее в последний раз.
- Акиус, Ангрок прав. Если ты приблизишься к телу Нурсии, жрицы тебя вмиг схватят и посадят на цепь до похорон. Нам надо бежать – поддержал Ангрока Дакур – к тому же Ланвия с твоим сыном ждет тебя в лесу. Нам надо поспешить, друг. Тебя уже разыскивают жрицы по деревне.
- Я понимаю, что вы заботитесь обо мне, но мне необходимо попрощаться с Нурсией. Дакур, ты беги в лес и позаботиться о моем сыне. Встретимся в условленном месте. Знаю, друг, ты хочешь остаться со мной, но ты мой раб, а значит, должен быть захоронен со мной. Тебя схватят в первую очередь. Поэтому не стоит глупо рисковать жизнью. Я же…
Чье-то приближение к чаще прервало речь Акиуса. Все трое стали прислушиваться. Действительно кто-то стал пробираться через кусты.
- Нас обнаружили – прошептал Ангрок, вытаскивая бранак из ножен. – Я позабочусь об этом – и он покинул Акиуса и Дакура, направившись в сторону, откуда доносились звуки. Когда тот пропал в густой зелени, Акиус положил свою руку на плечо друга.
- Пора, Дакур. Обо мне не тревожься. Я сумею за себя постоять.
Друзья крепко обнялись, будто прощались навсегда и расстались. Начинало смеркаться. Солнце неуклюже закатилось за горизонт. Ариния отправилась на покой. Вернулся Ангрок.
- Мне пора, Акиус.
- Ты знаешь, что делать. Уверен, что справишься?
- Ты меня недооцениваешь.
- Скорее переоцениваю.
Оба друга молча также наградили друг друга объятиями и поспешили к поселению. Ночь опустилась бесшумно на землю. Огромная луна то выглядывала из туч и освещала своим ярким светом все вокруг, прогоняя тени прочь, то вновь пропадала, и тьма брала вверх над светом. У Священного Места дороги юношей разделились. Ангрок отправился в деревню, а Акиус пролез через кусты вовнутрь, где на камне для жертвоприношений лежало бездвижно тело Нурсии. Полевые племена никогда не хоронили мертвых по ночам. Считалось, что душа человека, захороненного под покровом мрака, теряет возможность попасть в Чертоги Благословенных. Ее схватывают тени и уносят к Гануру. Поскольку Нурсия умерла перед закатом, ее тело оставили на Карачусе, чтобы его божественность охраняла еще не покинувшую душу. Акиус подошел к любимой. Он не рискнул притронуться к ней. Только жрицы после специального обряда могли прикасаться к мертвецам, а остальным запрещалось, так как из-за это могло последовать проклятие. Юноша пристально всматривался в лицо почившей и долго молчал, не отрывая от нее глаза, полные слез. Наконец, он нарушил тишину:
- Прости меня, любимая, за то, что ты была мне верна, а я тебе нет; за то, что ты доверяла мне, а я скрывал многое от тебя. Однажды мы встретимся, и я сполна искуплю перед тобой свою вину.
Вновь воцарилось гробовое молчание между ним, живым, и ей, безжизненной. Акиус чувствовал присутствие девушки рядом с собой. Ее нежный взгляд не покидал его сознание. Стоило ему закрыть глаза, как образ супруги всплывал в его голове. Только в этот миг потери он явственно осознал, что любил ее безумно. Ее ему будет не доставать. Он простоял бы с ней рядом всю ночь до рассвета. Он понимал, что ему надо было бежать, но ноги не слушались мольбы разума. Он словно невидимые силы приковали к телу умершей. Шуршание листьев кустов вывело его из оцепенения. Он повернулся на звук. Луна выглянула из-за туч. Приближающая тень превратилась в Ловитию. Сгорбленная старуха со злым взглядом шла к нему, держа оголенный клинок в правой руке.
- Ты не посмеешь двинуться с места и примешь свою смерть с достоинством мужчины – произнесла она глухим голосом, вперяя взгляд в юношу. – Затем повернула голову влево и, обращаясь к кому-то, молвила – да знаю, я знаю. Все исполню.
- Опомнись, Ловития. Ронгулос одолел твоей душой. Ты не можешь убить меня – твердым голосом произнес Акиус. Его рука инстинктивно притронулась к ножнам, прикрепленным веревками на боку, но они оказались пусты. Тут он вспомнил, что отдал оружие Ангроку.
- Ты погубил мою дочь, и я покараю тебя – казавшееся беспомощной и слабой, она словно из источника бессмертия испила воды. Старуха двумя прыжками подскочила к Акиусу и замахнулась сверкающим в ранних лучах солнца металлом, как сзади кто-то ее схватил за голову, наклонил назад и блеснувший клинок просвистел в воздухе. Женщина с потоком крови из шеи повалилась, трясясь в судорогах, на сырую от росы траву. Из раны фонтаном лилась кровь. Перед Акиусом стоял улыбающийся во все зубы Ангрок. Они, недолго раздумывая, подбежали к захлебывающейся кровью старейшине, и положили ее у основания камня, на котором лежала ее дочь.