Акиус принялся ногами заметать следы крови песком, а Ангрок вложил бранак в правую руку старейшины, а в левую дощечку, на которой сам Акиус начертил прощальное письмо от ее имени. Самоубийство без благословения Верховной Жрицы считалось презренной смертью, поэтому душу Ловитии ждало царство Ганура, а не Чертоги Благословенных. Мать и дочь никогда не встретятся после смерти.
Когда дело было сделано, друзья обнялись, как после долгой разлуки.
- Все сработало, как ты и говорил – восторженно воскликнул Ангрок – я не думал, что она на это клюнет.
- А я и не сомневался в этом. Старуха сама себя прикончила, продав свою душу Ронгулосу.
- Уже рассветает. Нам пора спешить – встревожено промолвил Ангрок.
Кусты вновь зашевелились. Оба обернулись. Навстречу к ним вышла Васния. Ангрок подскочил к ней, обнял и впился своими губами в ее губы. Затем повернулся к Акиусу:
- Ты не против, если я возьму с собой рабыню этой стервы, иначе ей здесь грозит гибель?
- Конечно, бери. Что насчет твоей супруги?
- Мне все равно, что с ней станет. Я никогда ее не любил.
Все трое направились в сторону леса. Ангрок ненадолго расстался с Акиусом и Васнией, которые продолжили путь, и бросился к поселению, издавая вой варситона. Это был знак для остальных. Когда светило поднялось с размером локтя над горизонтом, почти все молодые мужчины племени и две единственные женщины Васния и Ловития мчались на дратигулах на север к племени Обахов, от которого гонец донесла весть о нападении монстров из Страны Мертвых.
Посланник сообщила, что когда Антрисия отправилась на Священное Место, чтобы помолиться Богиням, на них напали чудовища со страшными рожами и облаченные в огромные шкуры и рогами. Нападение произошло столь стремительно, что никто не успел отреагировать должным образом. Когда та по приказу вождя отправилась к Священному Месту, чтобы предупредить единственную оставшуюся в живых старейшину, ее не оказалось на месте. Тогда женщина решила бежать на восток в племя Акиуса, посчитав его единственным спасением.
Полторы декады понадобилось беглецам, чтобы на самых быстрых животных добраться до поселения Обахов. То, что они увидели, ввело их в глубокое уныние. Все поселение было разорено: землянки опустошены; готовые для обмена изделия из глины либо уничтожены, либо украдены пришельцами с севера; часть жителей уведена в плен, а часть, которая сопротивлялась пленению, убита самыми жесточайшими способами, которые описать рука не поднимется. Если бы Акиус и Ангрук не были когда-то Обахами, то не знали, что от некоторых землянок существовали тоннели, ведущие к одному тайному подземному убежищу, о котором не могли бы догадаться чужестранцы. Все жители ведали, какие жилища располагали тоннелями. Чаще они принадлежали старейшинам, жрицам, вождю и другим, имеющим хоть какое-то влияние соплеменникам.
- Ангрук, убежище – крикнул Акиус и не прогадал. Прыгнувший в землянку вождя, парень быстро отыскал прорытый тоннель и по нему пополз к выходу. Какое-то время спустя он вылез, отряхиваясь от земли. Вслед за ним выползли два десятка человек, большинство женщин с детьми. Увидев Акиуса, восседающем на странном звере, которого не видали раньше в жизни, пали на колени и запричитали:
- Благословенный Богинями Акиус пришел спасти нас – слезы радости потекли по щекам спасенных чудом оставшихся живых Обахов. Из племени, насчитавшего полторы тысячи людей, в живых насчиталось лишь двадцать пять. Некогда самое богатое и благополучное племя находилось на грани вымирания. Наверное, впервые Акиус почувствовал, что любит свое племя, несмотря на перенесенную ненависть к нему со стороны сородичей. Теперь же на него смотрели, как на пришедшего с крайнего севера Бога.
Когда эмоции радости и горя истощились, принялись за еду. Во время трапезы царило молчание. Лишь раздавались звуки чавканья и всхлипывание детей. Поедание пищи рассматривали как священный процесс, поэтому вовремя ее приема воспрещалось разговаривать. Этим можно было оскорбить Богинь, что каралось в худшем сслучае изгнанием. Обычно приготовление еды занимало много времени. Готовить должен был уметь каждый от мала до велика. Питались в основном мясом безнуков, так как оно обладало жиром и сытностью, но полным всяких паразитов, поскольку это животное обитало в болотистых местностях и предпочитало грязь. По этой причине мясо разрезали небольшими кусками, замачивали в ледяной воде на несколько перемещений солнца по небу, затем добавляли специальные травы в необходимых пропорциях. Если добавить больше, то вкус может получиться не тот, а если меньше, то не все паразиты вымрут. Часть мяса потом высушивали, а часть ели сырым, завернутый в листья съедобного салата, который называли проникусом. От паразитов, конечно, не всегда травы избавляли. От них организм очищали еще специальными зельями, рецептами которых владели только жрицы. Из жриц в живых никого не осталось, а поэтому вновь прибывшие и выжившие не имели тех, кто мог бы связать их молитвы с Богинями. Дакур, отправившийся в сторону поселения, принадлежавшую жрицам, притащил кучу дощечек с описанием приготовлений зельев, а так же личную переписку жриц, которую евнух исследовал до заката.