***
Очухавшись от взрыва, Уилфод огляделся ища глазами своих друзей. Монах сидел чуть поодаль приводя в чувства недавнего соперника, бормоча под нос какие-то молитвы. Киг же лежал рядом под грудой обломков деревянной мебели без сознания и тяжело дышал.
- Что это так шарахнуло? - произнес один из попавших в переделку постояльцев, пришедший недавно в себя. - В голове звенит как с похмелья.
- Изверги! По миру пустили… - завыл вдруг появившийся из почти рассеявшегося дыма хозяин таверны. - Как же я теперь? Все, все разрушили сволочи!
Он замолчал увидев кейстуга, но потом набросился на него с гневной речью:
- Да как только пустили в святую обитель, смиренные монахи эдакого алкаша! Да прольется на тебя небесная кара! Мало того, что вечера напившись как свинья, изувечил моего сына и выбил мне два зуба, да чуть глаза не лишил, так сегодня вернулся опять и решил доконать меня, скотина! Чуть дух из меня не выбил! И откуда ты взялся на мою грешную голову?!
Жоф вдруг поднял голову и посмотрел затуманенным взором на негодующего человека.
- Дурак! Дурак и есть. Прежде чем бросаться на ни в чем не повинных людей, нужно разобраться, кто они, а не бить по мордасям и бросать в них бомбы. - монах говорил медленно, спокойно как на проповеди. - И если бы моча не ударила тебе в голову так не вовремя, то ты бы наверняка увидел разницу между мной и моим братом Гутом, который был здесь вчера.
- Ты что несешь, негодяй?! Привел еще с собой каких-то проходимцев, собутыльников и потешаешься надо мной!
- Салим! - вдруг крикнул Уилфод, видя вновь накалившуюся обстановку.
- Что? - опешил хозяин таверны. - Что ты сказал?