- Отец! - крикнула она. - И вы, почтенные жители Ринегала. Я призываю вас к справедливости!
Толпа раздалась одобрительными криками.
Единственным возмущенным оказался король Аргайг.
- Да в себе ли ты дочь моя? Кажется, тебе голову напекло, эко жарит не спастись! А ну-ка милая вернись под навес, не пугай нас!
- Я в себе и голову мне не напекло! Посмотрите на это милое создание, которое вы хотите приговорить к смерти! - она указала на привязанную к столбу девушку, до сей минуты потерявшую всякую надежду и мысленно попрощавшуюся с жизнью. - Я вижу в ваших глазах недоумение, мол, что тут решать, не может же благородный отпрыск королевского рода лгать и клеветать, не пристало так вести себя и позорить род бесчестием.
А, что же вы скажете про эту несчастную? Да здесь все ясно - скажете вы, оболгала достопочтенного человека, а еще из мести изуродовала ему лицо.
Толпа после этих слов аж взвизгнула. Король не верил своим глазам, глядя на разгорячённую дочь.
Лорд Суден, в маске закрывающей изувеченное лицо, сидел с лева от короля в надменной позе, не подозревая какая гроза разворачивалась над ним. Он и не мог себе представить, до чего может додуматься пытливый ум, этой совсем еще юной девушки.
Принцесса подошла к обвиняемой и провела рукой по ее густым светлым локонам.
- Не бойся милая все скоро кончится, но ты должна мне помочь.
- Я? - девушка встрепенулась, но тут же сникла, теряя всяческую надежду. - Чем я могу помочь? Мой удел умереть с позором.
- Ну, мы это еще посмотрим! Держись! - она отошла от нее к центру эшафота и громко крикнула воздев руки к небу. - Молю тебя Великий Владыка Света, не дай свершиться несправедливости и не карай невинную, ставшую жертвой подлых насильников!
Племянник короля после ее слов подпрыгнул в кресле и обратился к королю.
- Ваше величество, простите меня великодушно, но мне кажется ваша дочь слегка не в себе, видимо жара плохо влияет на рациональное восприятие окружающего. Я думаю, еще чуть-чуть, и она упадет в обморок.
- Что-то и ты весь дрожишь, дорогой племянничек, а мне вот даже стало интересно, что это там она придумала?
Милена продолжила:
- Посмотри мне в глаза, несчастная, - обратилась она к девушке. - Говори только правду! Твое тело девственно и непорочно? Говори!
Девушка зарыдала. Было видно, как она страдает.
- Ну! Не молчи. - немного оробев выпалила защитница, глядя на свою подопечную. - Ну что же ты! Говори!
- Нет теперь! - выкрикнула девушка превозмогая стыд и позор.
- Кто лишил тебя чести?! Говори, не бойся!
- Лорд...лорд...
- Ну же! Смелее!
- Лорд Суден, племянник короля! И... - она замолчала, опустив голову вниз.
- Ты не договорила, дорогая. Кто еще?
- Его слуги.
- Они сейчас здесь?
- Да.
- Громче!
- Да! Вон они на скамье. - Она указала кивком на тех двух амбалов, гнавшихся утром за ней, которые стояли у обвинительного пьедестала на специальной площадке.
- Ты уверена?! Иначе за клевету ты лишишься языка перед тем, как умереть!
- Да! И пусть меня покарает Великий Харуд если я вру!
- Стража! Взять тех двоих и лорда Судена тоже! - приказала запылённая Милена.
Приказ был ясен, со слугами так и поступили, но вот что было делать с племянником короля? Стражники, глядя то на его величество, то на испуганного лорда. Пока ясность не внес сам король, жестом давая понять, чтобы стражники схватили и его племянника.
Глядя на дочь он сказал:
- Я не знаю какую игру ты затеяла, но учти если ты ошибаешься, то мой гнев будет безмерен, а наказание суровым и ради той самой справедливости, к которой так яростно взываешь ты, пощады не жди! Ну, а сейчас заканчивай иначе нас всех здесь хватит удар.
- Хорошо, отец! Я поняла. Будь по-твоему! - согласилась Милена и уже обращаясь к девушке спросила. - Когда это было последний раз? Говори,
- Сегодня утром. Перед тем как я его....
- Отлично! Снимите с него штаны! Живо! - она показала на своего кузена. Тот завопил как резаный поросёнок.
- Нет! Вы что! Ваше велич...
Штаны были сняты, доказательства, как говорится на лицо, точнее на много ниже. Следы запекшейся крови на достоинстве лорда подтверждали слова несчастной девушки, а также говорили о скверном отношении к личной гигиене благородной особы. У тех двоих было тоже самое.
Толпа негодовала. Стражникам стоило огромных сил сдерживать бушующие массы народа.
Милена ликовала, ведь она до последнего сомневалась, едва держа себя в руках.
Король напротив был в гневе, если не сказать в бешенстве. Он вскочил со своего места, посылая проклятия на головы подлых лжецов и насильников, к тому же выяснилось, что они были причастны к смерти жениха той девушки. В общем по закону Касурдтерра их ждала неминуемая смерть. Но король, немного успокоившись решил иначе.
Дав знак толпе, король сказал:
- Славные жители Ринегала, если вы верны и преданы мне, значит вы верны и преданы всей справедливости закона, утвержденного еще нашими пращурами, который я неуклонно берегу и исполняю. Что совершили эти подонки? Убийство, скажете вы! Нет! Насилие? Нет! Клевету? Нет! Не это главное! А главное то, что они предали все идеалы нашего существования! Они отняли у этой несчастной не просто честь, а отняли веру в справедливость! Но я верну ее ей, ибо ради нее мы живем! Так скажем же спасибо моей мудрой не по годам дочери, за то, что она не дала нас обмануть и восстановила торжество справедливости!
- Спасибо!!! - кричала толпа. - Благодарим тебя!!!
- А теперь мое последнее слово! - все стихло. - Я приговариваю вас к позору, но не к смерти! Да будут отрезаны ваши поганые языки и ваши мерзкие отростки, чтобы рот ваш не извергал более лжи, а семя ваше не множилось. Ну и раз уж место во рту освободилось, затолкать им в ублюдочные глотки их обрубки и отправить верхом на свиньях на каменный разлом на вечную каторгу! Приговор произвести немедля!
- Вваше вваш величчествоо! - заорал обезумивший Суден. - Не губите! Я молю вас!
Кароль посмотрел на него с открытым призрением и без сожаления сказал:
- Ты опозорил королевскую фамилию, мерзкий гадёныш. Как хорошо, что твои благочестивые родители не видят этого позора! По воле Великого Харуда, они теперь стали частью благодатного света. Тебя же ждет иная участь!
С тех пор Милена ревностно защищала идеалы справедливости, будь то честь благородной особы или же судьба простолюдина.
Вспомнив об отце после слов Горана, в ее голове вдруг ясно всплыли его слова: "Даже на смертном одре, дорогая дочь моя, помни! Нет иной благодетели в мире кроме справедливости!".