Заметив, что площадь уже полностью заполнена бушующей в предсмертной агонии массой, Кейтон отдал приказ захлопнуть ворота и открыть огонь по мосту. Лейтенант, ждавший приказа, исполнил его максимально быстро. Клинья, до этого специально смазанные маслом легко поддались и блоки вместе с цепями слетели вниз, освобождая пружины, от чего массивные ворота с неимоверной силой захлопнулись ломая хребты лошадям и их всадникам, замешкавшимся на входе. После чего настала участь атакующих оставшихся на мосту. В них полетели стрелы с зажжённой паклей на наконечниках, копья, камни и кожаные бурдюки, наполненные смолой и маслом. При попадание в них горящих стрел, бурдюки взрывались и огненным дождем проливались на головы захватчиков. И вот уже полетели первые пылающие люди прыгая с моста в спасительные воды Анука.
Оставшийся на том берегу лорд Кваерд, наблюдая картину гибели значительной части собственного войска, по крайней мере конницу он потерял практически всю, выглядел со стороны относительно спокойно. Пока к нему не обратился офицер с вопросом о дальнейших действиях, на что получил неожиданный ответ. Меч резко вырванный из ножен описал в воздухе дугу, и голова, ничего не успевшего понять, офицера слетела с плеч и покатилась вниз, упав с обрыва в реку. Тело, принадлежавшее ей мгновение назад, дрожащее и истекающее кровью, теперь лежало на месте у ног обезумевшего лорда.
- Безмозглые бараны! - вдруг заорал он, размахивая мечем. - Ничего нельзя доверить в ваши поганые руки!
Он спрыгнул с коня и бросился кромсать обезглавленное тело несчастного офицера, будто бы единственного виноватого в этой страшной бойне. Брызги крови летели в разные стороны под ударами Кваерда перепачкав его всего с ног до головы.
Досталось пасть от его руки еще одному несчастному, вырвавшемуся из огненного плена на мосту невредимым. Он подбежал доложить о чудесном спасении, как тут же был развален на двое сильнейшим ударом разгорячённого лорда.
Пока Кваерд находился в безумном припадке, на мосту догорали не успевшие спрыгнуть в воду солдаты, а за воротами добивали тех кому "повезло" проникнуть в крепость.
Кейтон праздновал победу глядя с высоты крепостных стен на бесславное поражение захватчиков.
Он понимал, что это совсем не конец осады, но время так нужное сейчас мчавшимся в Милинор Уилфоду и его друзьям, да и всему Лиэрсуолу, он выиграл, оттянув час неминуемой расправы над городом. Ибо знал точно, что после такой дерзкой выходки с его стороны, Кваерд не отступиться и найдет способ взять город, не сейчас ни сразу, но позже наверняка, так как взятие его открывало дорогу дальше на Милинор и Валирад.
И теперь оставалась единственная надежда: успешная реализация плана по спасению оставшихся южных городов, придуманного Уилфодом.
Рано утром начался сильный дождь. Смывая с площади уже запекшуюся людскую и конскую кровь, потоки алой воды хлынули из сливных каналов прямо в полноводный Анук. Быстрое течение уносило далеко на юг следы ночной расправы. На площади начали убирать тела и складывать их на повозки, с той целью, чтобы отправить их в стан противника и освободить город от неминуемо начавших бы разлагаться трупов. Туши убитых лошадей использовали рационально, ими пополнили запасы провизии, потому как военное положение, на котором находилась теперь крепость, накладывало определенные ограничения на обычный, мирный уклад городской жизни.
К обеду Лиэрсуол был уже полностью очищен. Кейтон осмотрел площадь и отдал приказ привести в порядок механизм, открывающий ворота, работу которого пришлось нарушить ради военной хитрости.
Отдав еще несколько распоряжений касающихся военного распорядка, лорд Брин поднялся в покои лорда Мортигана, где сейчас находился штаб обороны крепости и сел за стол, на котором лежала куча исписанной бумаги и военные карты. "Жалко, что здесь нет сэра Мортигана, он бы еще сильнее укрепил духом наших солдат. Хотя ночная заваруха подняла мораль гарнизона до нельзя!" - подумал Кейтон.
Ему приходилось не легко, ведь вся ответственность за судьбу города, а самое главное людей, лежала сейчас на его могучих плечах. Он хоть и был отличным воином, но годы брали свое. Силы были уже ни те, оставался лишь опытный разум еще способный на разные хитрости. Он хорошо понимал, если нападавшим удастся прорвать оборону и ворваться в город, то пощады уже никому не будет и тогда Лиэрсуол разделит участь Гинтерволша. "Кстати о Гинтерволше!" - вспомнил он. - "Надо бы потолковать с баэрсхольским капитаном о подробностях той трагедии." Он крикнул находившемуся за дверью сержанту, чтобы тот привел пленника.