– Как думаешь, что это? – спросила ведьма, не поднимая взгляда.
– Алтарь? – предположила я.
– Ты права. – Кэйра натянуто улыбнулась. – Это алтарь Эсмеры, той, которая даровала нам жизнь и Силу.
Ведьма выжидающе на меня посмотрела, но я угрюмо молчала.
Чего еще она ждала от меня? Зачем показывала это место? Разве мой урок не закончился на ее словах, ставших сокрушительным финалом в моей борьбе за Эспера?
– Это поминальный алтарь, Алесса, – голос Кэйры зазвучал приглушенно. – Эта плита – вечное напоминание для нас о том, какую цену приходится платить за помощь людям. Эсмера пережила всех богов, не считая Вечной проклятой Саит. Но однажды людям вздумалось поиграть с темной Силой, дремлющей в недрах Гехейна. Они раскололи материк, принеся в жертву тысячи жизней, уничтожили города и отравили землю Джарэма, а их ошибки пришлось исправлять именно нам. Мы потратили все ее Силы, чтобы остановить то зло, что пробудили люди. Мы осушили ее до последней капли!
Голос Кэйры дрогнул, и она смолкла, переводя дыхание.
– Две сотни лет назад она была еще жива. Спала в этих пещерах, восстанавливаясь после битвы с Гестафом, берегла этот никчемный мир и согревала болота своим дыханием. Но вы, люди… Из-за вас мы убили нашу праматерь. И этот алтарь, возведенный на ее костях, – ответ на все твои вопросы, Алесса. Это причина, по которой мы больше не станем помогать людям, даже если мир будет пылать в огне. Вот почему мы не спасем ни твоего зверя, ни тебя.
Урок был окончен.
Кэйра безжалостно растоптала последний уголек моей затухающей надежды. Я чувствовала себя слабой и опустошенной. У меня не осталось сил ни на слезы, ни на скорбь, ни на злость. Все, чего я хотела, – это вернуться в хижину, обнять Эспера, сомкнуть веки и больше никогда не открывать глаз, растворившись в голодной тьме Бездонного, пожирающую душу друга.
– Но… – задумчиво пробормотала Кэйра.
Это крошечное, будто песчинка, слово раскаленной иглой вонзилось в мое сердце, и я вскинула пылающий отчаянием взгляд.
– Я не могу помочь. Но я могу указать тебе путь, пройдя который ты получишь помощь. И я могу дать тамиру еще немного сил и времени, чтобы он не сгорел во тьме.
– Что вы хотите взамен? – решительно спросила я.
– Воспоминания, которые принадлежали моему брату. Все до единого. Ни тебе, ни зверю они не нужны, вы даже не знаете, как глубоко нужно заглянуть в свои сердца, чтобы их отыскать.
– И всё? – удивленно спросила я.
– Это стоит больше, чем ты думаешь, но всё, что Сила поведала моему брату, принадлежит Болотам.
Ведьма нетерпеливо протянула руку.
Ее Сердце
208 год со дня Разлома
Море не знало спокойствия уже долгие века. Оно злилось, но эта злость, разъяренным рычанием звучащая в грохоте волн, была полна бессильного отчаяния. Но, несмотря на вечно голодную ярость, несмотря на воды, потемневшие от крови, море оставалось прекрасным. Однажды увидев его собственными глазами, ведьма уже не могла забыть его чарующей опасной красоты, которая привлекала моряков, а теперь завладела и ее собственными снами.
Стоя на краю, она наблюдала, как тяжелые волны разбивались о валуны, рвали сами себя на части, разлетаясь тысячами ослепительных брызг, и пенными барашками клубились меж черных каменей, ощетинившихся у подножия утеса. Колючий ветер бесновался над пропастью, толкал в спину, тянул за подол юбки, но женщина оставалась неподвижна.
Ей было предначертано шагнуть с этого самого утеса.
Но не сейчас и не во сне, а наяву, когда тяжесть бед, которые она еще не успела принести, до хруста сдавит плечи и ее бремя станет невыносимо. Однажды она не сможет простить себя за судьбы, которые разрушит своими речами, и за жизни, которые отнимет чужими руками, чтобы исправить собственную ошибку. Ведьма знала, чьи это будут жизни, она уже слышала далекий, полный невыносимой боли и отчаяния крик.
Если бы она только могла их уберечь… Если бы только ветер подсказал, где она оступится…
Но ветер молчал. Она неустанно задавала ему вопросы, а тот подхватывал пыль у ее ног и уносился прочь.
Одно ведьма знала точно: это случится из-за слов. Однажды она случайно обронит их, будто спелые яблоки из плетеной корзинки, и в чужих руках плоды нальются жгучим ядом. Но какие слова могли причинить столько боли?
Женщина подняла задумчивый взгляд к небу. Ночь стремительно опускалась на равнину за ее спиной, окрашивая землю в цвет спелой сирени и озаряя светом далеких звезд.