В гористых районах старинные здания были сложены из материалов, более
всего склонных проводить магию земли или воздуха. А вот в центре крупных
современных городов, где ещё оставались исторические районы (потому что
бетон и пластик почти полностью антимагичны, даже почти не сохраняют
магический след) – толи за счёт агрессивной среды, толи быстрого современного
ритма – лучше всего укоренялась и применялась огненная магия.
Этим исследованиям Северус посвятил более полугода. Все свои выводы и
результаты экспериментов тщательно фиксировал и документировал в журналах.
Оказавшись однажды в провинциальном городке на востоке Чехии, в
маленькой полуразвалившейся церкви, Снейп решил подняться на крышу, чтобы
оглядеть окрестности. Магический фон здесь был не слишком высок, особых
экспериментов он проводить не планировал. Но стандартный набор проб провёл
– это стало уже рутиной, ритуальным действием. Но собранность и дисциплина
делали зельевара поистине весьма успешным учёным.
Оказавшись на крыше, прислонившись спиной к обвалившемуся местами
куполу, Снейп опустился на нагретый вечерним солнцем парапет и прикрыл
глаза, пытаясь почувствовать магическую вибрацию этого почти заброшенного
магглами здания. Сосредоточившись, он словно уплыл в неизведанные глубины,
со стороны могло показаться, что он задремал.
И вдруг, резкий, как порыв ветра, голос в голове: «Грейнджер! Твою мать! Где
тебя носит? Почему я должен искать тебя по всему Лондону? Тащи свою тощую
задницу в мой офис!» – Драко, узнал Снейп.
Северус распахнул глаза в изумлении. Да, он чуть с крыши не свалился от
внезапности. Что это было вообще? Какой Лондон, он в каком-то захолустье в
Чехии. Причём тут Грейнджер? Он ничего не понимал.
Одна из проблем Северуса Снейпа, когда он принял решение покинуть
Британию, постоянно появляющийся перед глазами мучительный образ девочки с
каштановыми непослушными волосами и внимательным тёплым взглядом, не то
чтобы решилась, но перестала его беспокоить, стоило только заняться серьёзным
исследованием. Он по-прежнему видел её лицо перед сном, и даже как будто
вспоминал с некоторой нежностью, тянулся к нему. Но теперь он был намного
бледнее, словно угасал в памяти месяц за месяцем. А теперь там остался
затёртый от времени колдоснимок, воспроизводящий одно и тоже движение.
Не то, чтобы он не вспоминал Грейнджер всё это время. Но как-то менее
болезненно, менее обвинительно и требовательно, словно примирившись с самой
неизбежностью её существования в его жизни. Да, образ бледнел. А когда ему
начинали сниться особенно тяжёлые, мучительные сны, когда он снова умирал от
приближающийся пасти Нагайны или наблюдал со стороны самые коварные
пытки змеелицего, – Северус сознательно всматривался в спасительный образ
девушки перед сном, как будто это был скрытый от всех маяк, засвеченный во
тьме только для него. Который не должен погаснуть, пока он не решится
вернуться домой.
И вот теперь, вдруг, этот странный флэшбэк. Откуда? Почему Гермиону зовёт
Драко? Да ещё так грубо, будто имеет на неё какое-то мордредово право. Что там
у них твориться, что помешали мирному исследованию профессора?
Снейп глубоко задумался, пытаясь снова сконцентрироваться на вибрациях.
Но ничего знаменательного больше не произошло. А вернуть мысли к
предыдущим задачам уже не получалось. Он попытался проанализировать
случившееся. Это было похоже на бесплотный сигнал, может быть голос,
переданный через патронуса? Какой патронус у Малфоя? И может ли он вообще
его вызывать как бывший пожиратель смерти? Но, допустим, может. Как,
грёбаный Мордред, он мог услышать его здесь? Это должно означать, что
девчонка, которой адресовано послание где-то рядом. Но она не может быть тут.
Это абсурд какой-то. Северус огляделся по сторонам. Вид с крыши открывался
изумительный. Солнце только что закатилось за верхушки елей вдалеке, ещё
оранжевевшее небо было почти безоблачным. Снейп запустил поисковые и
сканирующие местность чары, затем выпустил Редукто – ничего. Ни волшебников,
ни магглов в округе не было.