- Я не хотел пугать.
- Но, блядь, удалось… – она поплелась в ванную.
Когда спустилась, полчаса спустя, Снейп варил пасту. На нём была свободная
белая рубашка с закатанными рукавами и свободные чёрные брюки. И он был
босиком, что особенно удивило Грейнджер. Вообще, видеть его в столь
домашнем виде было несколько странно. А когда он, не поворачиваясь, спросил:
«Голодна?» – девушка вообще выпала в осадок. Она просто села на стул и стала
наблюдать за его действиями. Он готовил простую еду как опытный зельевар.
Что-то быстро шинковал, подбрасывая в кастрюльку с соусом, помешивал,
убавлял пламя.
Когда Снейп поставил перед ней тарелку с аппетитно пахнущим блюдом,
Гермиона смутилась.
- Извините, что сорвалась. Не привыкла, что кто-то может быть дома.
- Принято, – спокойно сказал Северус. Ему казалось, что они вчера перешли «на
ты». Но сегодня всё вернулось к прежним границам. Что ж, он подождёт.
Они молча поели и разошлись по своим комнатам. Утром, проснувшись, Снейп
обнаружил, что Грейнджер уже не было. Сколько она спит? И хорошо ли она
спит? Заглянув в спальню, он проверил магический след и подтвердил свои
подозрения – заглушающие чары. Значит и не факт, что сны её были спокойны. А
вот с самим Снейпом творилось что-то странное. Этой ночью он почти погрузился
во тьму, но стоило ему сосредоточиться на образе Гермионы, который он
запечатлел сразу после выхода из комы, как ему стали сниться довольно
откровенные и не полностью невинные сны. А тьма отступила.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как Снейп поселился у своей бывшей
ученицы. Они взаимодействовали довольно мало – Гермиона приходила домой
вымотанная, осунувшаяся. Иногда приносила огневиски. Снейпу не нравилось
пить из чашек, и он купил в ближайшем супермаркете два квадратных стакана с
толстыми стенками. А также форму для льда.
Северус пытался разговорить девушку, но она редко отзывалась. Иногда на
неудобные вопросы бросала «Не сегодня» и уходила к себе.
В конце третьей недели Гермиона явилась не просто уставшая, а в каком-то
трансе. От неё пахло алкоголем. Она, не разуваясь, уселась у камина прямо на
пол и молча уставилась в огонь.
Снейп позвал её ужинать. Но она только мотнула головой и ответила, что на
сегодня сыта. Он попытался ещё раз, Грейнджер только вскинула на него злой
(по-настоящему злой) взгляд, резко поднялась и вышла на задний двор, хлопнув
дверью. В окно Северус видел, как она нервно затягивается маггловской
сигаретой и что-то бормочет. При нём она старалась больше не ругаться.
Вернувшись, Гермиона протиснулась мимо Снейпа на кухню, выпила какое-то
зелье – это он выяснит позже – и уже на лестнице, не поворачиваясь, кинула: «Я
спать».
Он слышал, как включилась вода, как заскрежетали старые трубы… А потом
раздался крик. Снейп сорвался с места, не задумываясь о том, что он будет
делать у дверей ванной. Уже на лестнице он услышал: «Блядь! Драккловы трубы!
Грёбаный мордредов слесарь! Убью, суку!» и тишина… Он резко распахнул дверь
ванной комнаты и за несколько секунд оценил картину происшествия и
сопутствующий ущерб. Перед ним предстала сидящая на полу, замотанная в
полотенце Грейнджер, с окровавленной кистью, разбитое в хлам зеркало, поток
хлещущей из разорванной трубы воды и отбитая местами кафельная плитка,
разбросанная по полу. Да, и ещё треснувшая раковина с брызгами крови на ней.
- Дайте руку, Грейнджер, – сухо приказал Снейп.
- Оставьте, я работаю в Мунго. С порезами справлюсь как-нибудь.
- Грейнджер! Руку! – Северус потянул её за запястье, вынуждая встать. Она
нехотя поднялась, подтягивая полотенце повыше к груди, села на край ванной и
протянула ему руку, с разбитыми костяшками пальцев.
Взмахом палочки Снейп соединил трубу, прекратив поток воды, открутил
вентиль холодной воды и промыл раны. Затем, направив палочку на ссадины,
прочитал какое-то заклинание почти беззвучно и перевернул ладонь. Он пытался
понять по её лицу, что ещё повреждено, но когда она залилась краской до самой
шеи и отвернулась, пряча лицо за влажными прядями, он озадачился… Потом
опустил взгляд на руку и обомлел. На внутренней стороне предплечья
красовалась зажившая, но отвратительно чёткая надпись «грязнокровка»,
созданная явно магическим клинком. Надпись в нескольких местах пересекалась
неровными рубцами порезов, словно её пытались вырезать с мясом.