- А ты хорош, Ворон! Не думал, что это скажу.
Драко усмехнулся. Махнул ему, поднимаясь со своего места. Поттер внезапно
развернулся и порывисто обнял профессора, постучав его по спине.
- Рад был сражаться с Вами.
Снейп кивнул и активировал портключ.
Материализовавшись в центре гостиной, он огляделся, впервые задумавшись,
куда направилась Гермиона. Вдруг она не собиралась домой? Может она ходит
где-то по улицам одна. Но она вдруг появилась из-за спины, обвив Северуса за
талию, прижавшись щекой к его спине. У него отлегло от сердца. Он развернулся
в кольце её рук и обнял за плечи, так крепко, как только мог, уткнувшись носом в
лохматую макушку. Она глубоко задышала ему в грудь, потом приподняла голову
и заглянула в глаза.
- А ты ревнивец, Северус!
- Почему они все прикасаются к тебе так? – он не стал отрицать очевидного.
- А ты не понял? Нам всем это нужно – мы так восстанавливаем баланс тепла, что
ли. Во время боя вырабатывается адреналин, он сжигает стресс и безысходность,
ненужность, бесполезность. Но поднимаются из глубин и другие чувства – злоба,
агрессия, желание отомстить… С последним ты почти не справился сегодня. Они
поджигают фитили внутри нас. Взорваться можно в любой момент. Ты это
наблюдал у меня несколько раз. А через касания мы гасим эти фитили, купируем
холод и тьму, которые вылезают на поверхность. Так сохраняется баланс.
- Почему Поттер прикасается к тебе меньше? А Малфой и Уизли постоянно
липнут?
- У Гарри дома Джинни, она снимет лишнее. Дин почти женат. Невилла ждёт
Луна. У Джорджа есть только мы. А с Драко вообще грустная история… У него
есть Астория. Но там всё довольно холодно. А сам он не умеет контактировать.
Он рос без родительского тепла. Нет, я не обвиняю Нарциссу и Люциуса – они
нормальные родители. Просто им не свойственна нежность. Мы с Драко долго
привыкали, чтобы он научился этим прикосновениям. Он не получает тепла
больше ни от кого. Не может расслабиться, позволить кому-то до себя
дотронуться. Совсем как ты, год назад. Всегда прежде.
Она замолчала. А Снейп подумал, как точно она его прочитала. Он долгие
годы жил без простых прикосновений, не позволяя себе даже минимального
контакта. Он вздрагивал, когда кто-то дотрагивался до него случайно. С Драко
также? Маленькая ведьма не только организовала кружок воителей, но и
изобрела свой особый язык, который лечит их раненые души, не позволяет тьме
внутри них взбунтоваться. Откуда она столько знает про тьму? Из раздумий его
вывел осипший голос Гермионы.
- В этих прикосновениях нет ничего сексуального. Никто из нас не чувствует
возбуждения при этом, – они переместились на диван. Снейп обнимал Гермиону
за плечи, а она уютно устроилась у него на груди, поджав под себя ноги. Время
от времени она поднимала голову, чтобы поймать его взгляд. Он держал её за
руку и бездумно водил большим пальцем по линиям на ладони.
- Ты уверена, что они тоже не чувствуют возбуждения при этом. Может быть,
просто боятся тебя спугнуть, потерять?
- Драко очень нежный, на самом деле. Но это вступает в противоречие, как с его
воспитанием, так и со всеми ужасами, которые он пережил, и в которых ему
пришлось участвовать. Ему никогда не позволяли проявлять слабость, а
нежность и ласка – в этой семье равно – слабость. Мальчик должен быть сильным
и жестоким. Этим установкам много веков. Это не имеет отношения к
сексуальности. Замечал, что он иногда в шутку зовёт меня «мамочка».
Компенсаторная любовь, понимаешь? А Джордж… Он после смерти брата не
может найти себе пару, словно считает, что предаёт своего погибшего близнеца.
Он встречается с девушками. Но это не то же самое, что духовное родство. У нас
у всех свои травмы, Северус, – и в этом уже звучит какой-то профессиональный,
медицинский подтекст. – У каждого свои страхи, своя боль. Мы редко говорим об
этом вслух. Но научились показывать свою сопричастность через
прикосновения…
- Я бы хотел больше узнать о твоих, – тихо произносит зельевар.
- Думаешь, мне легче говорить об этом, чем парням?
- Так покажи! – и он поворачивает её к себе лицом, несколько секунд смотрит в
глаза, а потом приникает к губам. Нежно, медленно, чтобы не напугать, но
настойчиво, чтобы не дать отстраниться.
И Гермиона отвечает ему. Обхватывая лицо ладонями, отодвигая чёрные
волосы с проблесками седины назад, целуя его лицо – лоб, брови, веки, нос,
скулы, подбородок, уголки губ, опускаясь ниже, на шею. Она нежно
дотрагивается кончиками пальцев до ужасающих шрамов на горле и нижней
челюсти – там, куда пришлись зубы исполинской змеи Волдеморта. Она трётся
нежной щекой о его подбородок и целует его рубцы, доходящие до самых
ключиц. Он задыхается от странного смешения мощного влечения и желания
раствориться в ней – одновременно обладать и отдаться на её волю. Гермиона
отстраняется и проводит большим пальцем по его нижней губе. Только теперь,
впервые, сама целует его губы влажно и требовательно.