Северус хватается за край её домашней толстовки и тянет наверх, оголяя
живот и рёбра. Она на мгновение замирает.
- Что? – он отстраняется и вопросительно смотрит ей в глаза.
- Там… Я снимаю маскирующие чары дома, – краснея, опускает взгляд Гермиона.
Снейп сползает с дивана, становится перед ней на колени и медленно,
сантиметр за сантиметром, целует оголённую кожу живота, поднимаясь всё
выше, задирая ткань до самой груди. Он нежно проводит подушечками пальцев
вдоль шрамов на рёбрах и животе. Сколько же их у неё? Неужели она стыдится
своего израненного тела? Ведь это не её вина! Как же убедить её довериться
ему?
Он снова целует каждую отметину, проводя языком по бороздам и
выпуклостям, перетягивающим бледную кожу. Это больше похоже на шлифовку
материала, чем на эротическую игру. Северус нуждается в ней также сильно, как
другие. Но ему не достаточно простых объятий. Он хочет изучить её всю, знать
на ощупь, как если бы был слепым. Она позволяет снять с себя кофту и тут же
покрывается мурашками. От холода? От страха? От чувства незащищённости
перед ним?
Он снова берёт её руку, последовательно целует каждый штрих страшной
надписи на предплечье. Словно позволяя свыкнуться с этим.
- Это часть тебя, – шепчет он ей, – В этом столько же твоей силы и тепла, как во
всём, к чему ты прикасаешься. Тебе нечего стыдиться!
- Нет, Северус. Я изуродована. Я не могу смотреть на себя в зеркало из-за этих
«узоров». Но главное не в этом. Это следы тёмной магии, понимаешь. Отпечатки
тьмы на моём теле. Они делают меня грязной.
- Нет же! Ты наполнена светом! В тебе столько любви, Гермиона, что ты спасаешь
всех, кто может к тебе прикоснуться. Никакой тёмный след на поверхности не
способен поглотить глубину океана. Ты океан. Но ты не топишь. Ты солнце. Но –
не сжигаешь. Ты могла бы воспользоваться своей силой, чтобы убивать. Но ты
оживляешь.
Он выцеловывал каждый участок её кожи, прижимал к себе её хрупкое, чуть
угловатое тело. Его нежность переросла в жар, трепет в жажду. В какой-то
момент Гермиона отстранилась и прошептала ему в шею:
- Я хочу прочитать твои шрамы, Северус. Мне будет больно, но я готова.
И он без промедления стянул с себя рубашку через голову. Она заскользила
лёгкими пальчиками по его груди и животу, вызывая бурю эмоций. Он откинулся
на подушки и застонал. Она целовала его также долго и вдумчиво, как и он её
прежде. Изучала его израненную кожу глазами, руками, губами. Он знал, как
страшно выглядят все его рубцы, обведённые почерневшими сосудами. Но
отдавался на волю этой молодой женщине, которую не пугало ни прошлое, ни его
последствия.
Когда она мучительно медленно спустилась поцелуями к его животу, он
захрипел.
- Гермиона… Ах… Я больше… не выдержу… м…
Она потянула его за плечи к себе, он поднялся, впиваясь в её губы поцелуем –
жарким, требовательным, напористым. Язык проник в её рот, и теперь уже она
застонала в ответ. Снейп прижал её за талию к своему телу, провёл руками по
позвоночнику, одним рывком расстегнув лифчик, тут же отброшенный в сторону.
Ведьма потянулась к пряжке его ремня, чувствуя мощный жар возбуждения под
тесными джинсами. Снейп повалил её на спину и зубами потянул петлю,
высвобождая пуговицу на её джинсах, потянул молнию, оставляя жаркое
дыхание на её трусиках, бёдрах, коленях. Наконец, она освободилась от одежды
и тут же попыталась стянуть с него штаны. Он освободился от них сам, быстрее,
чем она смогла бы дрожащими от волнения и нетерпения руками. Накрыл своим
телом, прижимаясь теснее и ощущая всей поверхностью кожи то, что до этого
исследовали его губы. Он ласкал и сминал её груди, горячо дышал в шею, там,
где бьётся артерия. Сжимал её бёдра до сладкой боли.
У них не осталось сил и терпения на дополнительные ласки, она так остро
нуждалась в нём сейчас, что сама подалась ему навстречу бёдрами, обхватывая
ногами, вжимаясь пятками в ягодицы. Он подхватил её за талию и чуть
приподнял, вжимаясь в неё, и плавно скользнул внутрь. Она выгнула спину,
желая прижаться ещё теснее, и застонала. Он замер на несколько секунд, а
потом вошёл глубже, начиная двигаться сильнее, урча и постанывая ей в
ключицу. Всё получилось так жарко и быстро, что когда он ощутил нарастающую
пульсацию её лона, не смог продержаться и нескольких ударов сердца. Он
сделал пару хаотичных толчков и в ответ на хриплое «О, Северус!» взорвался от
собственного блаженства. Прошептал её имя и рухнул на разгорячённое влажное
тело девушки. Хотел было перекатиться, чтобы не раздавить своим весом, но
Гермиона не отпустила. Ей так понравилось чувствовать его вес, его
сердцебиение на своей груди, что она только крепче обняла его и прошептала на
ухо «Не отпущу!» А он, приподнимаясь на локтях и глядя прямо в глаза, ответил
уверенно: «Никогда!»