ГЛАВА 16.
Северус проснулся в постели Гермионы один. Сквозь плотно
задёрнутые шторы пробивался уже яркий свет. Она не оставила записки, только
пару футболок на спинке кровати. Проспала? Он смутно помнил, как они
перебрались в эту комнату, когда через пару часов блаженного забытья им снова
стало невыносимо жарко, и он нёс её по лестнице, придерживая под бёдра, не
разрывая жадного поцелуя, а Гермиона крепко держала его за шею, прихватывая
волосы на затылке. Вспомнил, как она стонала под ним, растягивая в блаженной
судороге его имя. Как сам что-то шептал ей, в отчаянной попытке отсрочить
неизбежное, но срывался, как только она, выгибаясь, выкрикивала «Да!»
Помнил, что после таких мощных взрывов проваливался в глубокий и
безмятежный сон. Ему не снились пытки и кровь, не являлись плащи и
серебряные маски, не видел он и окровавленной пасти Нагини. Он не
почувствовал своей тьмы ни разу за эту ночь. Мерлин всемогущий! Что с ним
творит эта девчонка! Как она болезненно хороша! Как мучительно ему
необходима.
Вспомнив её заалевшие щёки, когда признался, что никогда в жизни не видел
ничего прекраснее, Северус машинально протянул руку за палочкой и, произнеся
заклинание, зарылся лицом в одеяло, млея от её запаха, продиктовал патронусу
послание: «Ты удивительная женщина! Но я рассчитывал проснуться в твоих
объятиях».
Через полчаса кухню озарил серебристый свет и юркая выдра, сев на задние
лапки, произнесла голосом Гермионы: «Не хотела прерывать твоих томных снов.
Ты спал как ангел! И кстати, купи мобильник – твой хорёк пугает пациентов!»
Снейп поперхнулся кофе. Он только теперь осознал, что не задумываясь
вызвал патронуса, который не получался у него весь последний год, что было для
него симптомом окончательного погружения во тьму. Стоп! Хорёк? Северус
вынул палочку из кармана махрового халата и произнёс: Экспекто Патронум. По
кухне заскакал, отталкиваясь от стен лапками, блестящий чёрный мангуст –
изворотливый, гибкий победитель змей. Он весело заметал следы длинным
чёрным хвостом. Какая ирония!
«Мобильник… Что я ей, мальчик что ли? Привыкать к маггловским
побрякушкам» – зельевар напрягся. Он снова почувствовал себя неуместно
старым в этой боевой компании. А это навело его на ещё более тяжёлые мысли.
Кто он ей? Почему с такой лёгкостью впустила в свою жизнь? Она говорила, что
им всем тяжело даётся коммуникация, что они трудно сходятся с людьми… А он
явно чужой. Так почему? Они так и не обсудили всё, что произошло вчера. Ни
сражение непонятно с кем, ни то, что случилось между ними после… Да, это была
великолепная ночь. Для Снейпа – возможно, лучшая. Но он не знал, что думает об
этом Гермиона. И как они смогут сосуществовать дальше. Захочет ли она быть с
ним? Или это был секс от отчаяния? На волне эйфории, последствие стресса?
Северус достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что в нём что-то
меняется. Он уже испытывал к девушке гораздо больше, чем позволяла их
недосказанность. А когда в нём что-то менялось, он знал, – это навсегда. И его
это пугало. Да один только сменившийся патронус чего стоил? Он научился этому
заклинанию в четырнадцать, и с тех пор это всегда была лань – как у Лили. Но
понимал, что в этом нет ничего здорового, что такая зависимость от давно
умершей женщины неправильна и болезненна. И хотя специально этот вопрос не
исследовал, ему попадались статьи о патронусах, где говорилось о душевных
связях, о зависимостях и подчинении чужой воле. Он и сам догадывался, что
Лили довлела над ним, что их отношения никогда не были равноправными, хотя
бы потому, что она ничего к нему не испытывала. Но теперь… Мангуст. Хм.
Наверное, ему этот патронус подходит. И такая кардинальная перемена
произошла безусловно под влиянием Гермионы. Но, главное, что он не
подчинился её воле, не впал в извращённую зависимость, как в детстве. Значит
ли это, что их связь имеет другую природу? Означает ли, что его магия «знает» о
взаимности их притяжения?