- Сука, ты слышишь меня вообще? Ей будет больно, если ты снова сбежишь! Мне
плевать, что там у тебя за проблемы – гордость там, страдания по утраченной
юности, погибшей любви… ЕЙ БУДЕТ БОЛЬНО! Она не заслужила ещё одной
пытки. Она пережила их столько, что никому из нас не выдержать! – Малфой
метался по кабинету, как загнанный зверь, пытаясь выразить какие-то понятные
ему одному болезненные истины.
- Я вернулся в Лондон попрощаться! – не выдержал Северус. Он тоже вскочил и
развернулся лицом к бывшему ученику, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я
умирал. Понял, что это конец, уже несколько месяцев назад. Тьма стала
пожирать меня изнутри. От этого нет лекарства, как ты понимаешь. Я – умирал!
Хотел только со всеми проститься. Хотел увидеть её. Максимум поговорить. Но с
Гермионой всегда всё идёт не по плану. Она не позволила мне ничего сказать.
Она просто, я не знаю… Открыла мне дверь и забрала к себе. Как всех вас. Не
знаю, как так вышло, почему я вообще ей нужен. Злобный, старый, гнилой
изнутри… Но она меня не отпускает. Я даже не знаю, что сейчас со мной
происходит. Умираю ли я всё ещё, или это происходило только вдали от неё?
Снейп отменил маскирующие чары, сорвал с шеи платок и рванул ворот
рубашки, открывая Малфою обзор на свои шрамы на шее и груди. Парень
попятился, он не видел этих рубцов так близко, не ожидал, увидеть серые сетки
сосудов вокруг каждого шрама. Он вообще такого ещё никогда не видел.
- Это то, что осталось. Неделю назад сосуды были чёрными. И я уже год не мог
вызвать телесного патронуса. А ты знаешь, что это значит! У тебя ведь такая же
метка, как у меня. Я был пожирателем. Я единственный из них, кто мог вызвать
патронуса. А после комы – ничего! Тьма поглотила меня. Почти полностью. Пока я
не увидел Гермиону.
- А сейчас? – Драко выглядит потрясённым. – Ты можешь вызвать патронуса?
Снейп достаёт палочку, произносит заклинание и по кабинету весело скачет
сверкающий чёрный мангуст. Малфой устало падает в кресло, потирая виски.
- Кажется, раньше у тебя была лань, Северус?
- Да. Все эти годы. Почти тридцать лет.
- Что ж, значит всё серьёзно. Так?
- Видимо, да. Хотя я по-прежнему не знаю, чего хочет Гермиона.
- Я не понимаю, – парень, ссутулившись, смотрит на своего наставника.
- Есть разница между тем, что нужно мне и тем, что лучше для неё, не так ли?
Что я могу ей дать? Осознаёт ли она вообще, кто я? Потому, что я-то прекрасно
знаю – кто я есть и что несу с собой. И то, что ты говорил про пытки… Я видел их
немало, Драко. И участвовал сам, ты знаешь. Как мне существовать рядом с ней
со всем этим багажом?
- Знаешь, я ведь был там, когда тётка Белла её пытала. Это один из самых
страшных и осязаемых моих кошмаров до сих пор. Её крики, её кровь на нашем
ковре… Больше часа, Северус! Больше часа непрерывных круциатусов и
вырезанная зачарованным клинком надпись на предплечье – там, где у нас с
тобой темная метка. Кто вообще может такое выдержать?
- Тварь! Я бы разорвал её голыми руками на части! – Снейп ощущает дрожь в
руках. Он знает последствия круциатуса, испытывал его на себе не раз.
Лонгботтомы подвергались воздействию пыточного не более получаса –
последствия для их мозга оказались необратимыми. Но час! Мерлин!
- А она простила меня… Мою трусость, моё бездействие! Простила и приняла. Я
тоже не понимаю, зачем ты ей нужен… Но она знает что-то такое, чего не знаем
все мы. Можешь назвать это ведьминой интуицией или как-то иначе. Но ты дорог
ей. Давно, ещё со времён твоего пребывания в Мунго. Может, она просто тебя
любит? Если так, то никаких объяснений ты и не найдёшь. И они не нужны.
Потому что, это высший дар, который могла сделать тебе судьба!
- Почему она не приходила ко мне больше, с тех пор как я очнулся? Ты знаешь?
Вы говорили об этом? Я хотел её видеть, но она словно избегала меня. Почему не
сказала, что спасла меня?
- Ну, это-то как раз более менее понятно. Она не хотела тебя держать на привязи,
чтобы сформировался долг жизни. Я спросил её однажды, она пожала плечами и
только ответила «Он всю жизнь был на поводке то у Лорда, то у Директора. Если
он ещё и передо мной будет чувствовать вину… Я себе этого не прощу!» Она
просто хотела, чтобы ты был свободен, наконец. Чтобы сам выбирал свой путь.