- Похоже на то, – смутилась ведьма, и её глаза сверкнули в полумраке комнаты
каким-то неожиданным огнём.
- Что ж, я пойду, – Драко ссутулил плечи и засунул руки в карманы брюк. – Держи
меня в курсе своего состояния, ладно?
- Малфой! – остановила его девушка, – Люблю тебя!
- Если бы этого было достаточно! – грустно улыбнулся парень, и направился в
камин. Через несколько секунд зеленоватое пламя сменилось обычным,
согревающим огнём, и в комнате повисла тишина. Гермиона прикрыла глаза. А
Снейп сжал руки в кулаки, всё ещё не понимая, как пережить эти режущие слух
слова, обращённые к другому человеку. Мужчине, намного более подходящему
ей, чем он сам. И как принять тот факт, что этот молодой мужчина уходит с
опущенными плечами, а он, Северус, остаётся?
ГЛАВА 18.
Через некоторое время из тягостных раздумий Северуса вывело
лёгкое прикосновение ледяных пальцев к его шее. Он поднял глаза на Гермиону.
Она смущённо улыбалась, всё ещё ужасно бледная и слегка дрожащая.
- Ты замёрзла, – не спросил, а констатировал Снейп, поднимаясь с ковра. Он мог
бы левитировать покрывало из своей комнаты, но предпочёл ненадолго покинуть
гостиную, чтобы подавить свой гнев и привести себя в более уравновешенное
состояние. Легко ему не будет.
Он понимал, что не имеет никакого морального права на эту девушку.
Особенно, после того, как уехал на целый год. Занимался исключительно тем, что
ему было важно и интересно. Она и сама этого хотела для него, разве не так? Она
дарила ему свободу! Потому, судя по утверждениям Драко, не показывалась на
глаза до самого его исчезновения. Хотела, чтобы у него появился, наконец,
выбор. Но это не значит, что не ждала, что он выберет остаться с ней. Да.
Наверное, она ожидала, что он предпочтёт быть с нею рядом, всем этим
скитаниям и исследованиям, которыми так увлёкся в последний год. Не хотела
навязываться. Но думала, что он станет навязывать своё общество ей?
Снейп принёс тёплый плед и укрыл им задремавшую Гермиону, подоткнув
края. Ему хотелось укутать её теплом и надеждой. Хотелось взять её на руки и
укачивать как маленького ребёнка. Но слова о любви, сказанные с такой
лёгкостью, адресованные Драко Малфою – признанному красавцу, завидному
жениху волшебного мира, явно обожавшему эту хрупкую ведьму, сотканную из
противоречий, стучали в висках. Снейп отстранился и неслышно ретировался на
кухню.
Доставая укрепляющие и восстанавливающие травы, раскладывая их на
столешнице, он продолжал поток своих размышлений, снедаемый ревностью и
самоуничижением. Кто он такой? Как он мог даже вообразить, что важен для
неё? Тёмный, мрачный, нелюдимый тип, стареющий волшебник, изодранный
многочисленными ранениями… Ещё неизвестно, отступила ли на самом деле
основная угроза его жизни. Что он может дать молодой, красивой ведьме,
ставшей центром вселенной для группы столь же молодых, полных сил,
одарённых волшебников-мужчин. У неё есть право быть разборчивой. А у него
никакого выбора нет. «Просчиталась ты, девочка!» – в отчаянии думал Северус.
«Нет у меня никакой свободы! Есть только ты! Твои глаза, веснушки, заострённые
скулы и маленькие холодные пальчики»… Мерлин! Как же больно в груди. Он
бессильно опустился на стул, ожидая, пока закипит вода. «Неужели я настолько
безнадёжен? Неужели так глубоко вляпался, что не в состоянии переварить её
симпатию к другу?» В ушах снова эхом прогремели нежные слова Гермионы.
Он подпрыгнул не столько от свистка чайника, сколько от внезапно
оглушившей его мысли: «Так, вы вместе? – спросил завидный жених. – Похоже на
то! – ответила ему Гермиона». Снейп выключил чайник. Оперся обеими руками на
столешницу и шумно выдохнул. Она сказала, что они вместе. Ему – этому пижону,
разодетому павлину. Обозначила их с Северусом статус. Ответила за него, на
которого в тот момент напал ступор, паника, растерянность. Она ответила за них
обоих. Неуверенно, но вполне различимо. Она хочет его! Не Малфоя! Снейпа!
Северус растерялся от этого неожиданного прозрения. По его лицу
расползлась дурацкая улыбка. Надежда, на которую он ещё пару минут назад не
имел права, вдруг затопила его холодное сердце таким жаром, что он выронил
деревянную ложку, которой помешивал укрепляющий настой. И что ему с этим
делать? Он понимал как вести себя с ведьмой, которая отвергает его, знал, как
бывает неприятно и больно, когда тебя отталкивают. Но когда принимают…
Когда выбирают именно тебя – он никогда такого не испытывал. Он и на слова
Грейнджер о любви так отреагировал, потому что никогда не слышал ничего
подобного в свой адрес. И он вдруг понял, что им владеет не только ревность, в
купе с неуверенностью в себе, но и банальная зависть. Он хотел, чтобы его
любили! Он был готов любить сам. Что-то неведомое охватывало его естество – в
компании этих молокососов было так естественно проявлять человеческие
эмоции, простые и понятные чувства. А он просто этого не умел. Для него
произнести слово «Люблю» было сродни пытке. А для этих ребят – соратников,
объединённых общими тайнами, – это проще простого. И это их необходимость,
их зелье жизни, без которого они уже и не смогут существовать. Своеобразная
терапия, которую, без сомнения, изобрела для них Гермиона. В своём стремлении
всех спасти, она была также неостановима, как сам Северус, когда-то, в
стремлении остановить Тёмного Лорда. «Две противоположности: она – свет, я –
тьма» – подумал зельевар, переливая свой настой в огромную кружку. «Что если
не она спасёт меня своим светом, а я заражу её тьмой?». Этот вопрос беспокоил
Снейпа с самого первого дня его странной встречи с Грейнджер на приёме в
министерстве. Вдруг он утянет её на дно? А она ведь готова за ним последовать.
Она не отреклась от него, когда ещё не знала его истинной роли в войне. Теперь
и вовсе не отвернётся. Может ли он подвергнуть её такой опасности?