- Мне было плохо вдали от дома. И становилось всё хуже. Я понял, что должен
вернуться. Хотел увидеть всех, кто играл в моей жизни важную роль. И начал с
Хогвартса – он был моим настоящим домом более тридцати лет. И, знаешь, не
ошибся…
- То есть, ты собирался попрощаться со всеми? – слишком быстро сообразила
Грейнджер.
- Что-то вроде того. Но в замке со мной произошло невероятное происшествие.
- Ты умираешь! Ты вернулся, чтобы проститься! И ничего не сказал мне? А если
бы… – Гермиона была напугана и зла, она пыталась понять его мотивы,
останавливая себя только тем, что ему непонятна глубина её привязанности – он
ведь не участвовал в их ежедневных «беседах» в больничной палате. Это она
являлась к нему как к себе домой, говорила с ним о всякой ерунде, как с самым
родным на свете человеком. Это она придумала ему роль, о которой он даже не
знал…
- Ты собираешься выслушать меня? Это, возможно, одно из важнейших событий в
моей жизни. А ты засыпаешь меня обвинениями… Будешь слушать или нет? –
немного язвительно спросил Снейп.
- Буду! Но потом всё равно потребую ответ!
- Как скажешь! Итак, я прибыл в Хогвартс, долго говорил с Минервой, встретился
с Филиусом и остальными… А ночью, когда не смог уснуть, просто ходил по
комнате, прикасался к стенам и исповедовался… И тогда Замок мне ответил. Это
было настоящее чудо – древняя магия, о которой я не имею никакого понятия.
Просто в один момент стены завибрировали, и мою метку стал пожирать светлый
огонь. Что-то похожее на маггловское электричество – вокруг знака возник
светящийся контур с золотистыми искрами, который начал постепенно
сжиматься к центру метки и выжигать её изнутри. В последний момент
взметнулось синее пламя, руку обожгло, и всё пропало! – Северус засучил рукав,
оголяя предплечье, чтобы ей было лучше видно. На руке оставался бледный
шрам от ожога – бугристый и недавний – чуть напоминавший контур прежней
змеи с черепом. Гермиона в восхищении всматривалась в руку профессора, потом
вопросительно подняла глаза и, получив одобрительный кивок, легко
дотронулась до его кожи. Ей показалось, что шрам горячий, намного теплее
остальной его кожи.
- Я никогда о таком не слышала.
- Я тоже. Тем более что не просил у Замка помощи, не говорил о метке. Просто
перечислял свои провалы и ошибки. И вдруг – такое. Я не мог поверить. Было
около трёх часов ночи, потому я не решился будить Минерву. Но так хотелось
поделиться с кем-то этой новостью… И я позвал тебя.
- В каком смысле, позвал? – Гермиона уже не могла просто лежать в его
объятиях. Этот разговор взволновал её намного больше, чем она подозревала.
Она села напротив мужчины, скрестив ноги по-турецки, нервно комкая край
покрывала.
Снейп рассказал ей о том, как её образ преследовал его с самого
пробуждения после комы. Как он вначале бесился от такого «преследования»,
пока не понял, что её лик отгоняет его самые страшные кошмары, помогает
справляться с тьмой, которая всё больше его одолевает. Он поделился
предположением, что именно она – Гермиона Грейнджер – стала «защитником» в
его внутренней борьбе.
- Твой образ стал аналогом патронуса, когда не мог сам вынырнуть из особенно
жутких воспоминаний – призывал тебя. И меня отпускало.
Он поведал о том странном случае, когда услышал голос Малфоя, зовущий
Гермиону. И о том, как впервые не смог воспроизвести в памяти её лицо. Это
вызвало тогда настоящий приступ паники, как будто он лишился последнего
светлого воспоминания, защищавшего от полного погружения во мрак. Тогда он
впервые осознал, что может с ней разговаривать, и она ему отвечает.
- Это так странно, Северус. Похоже на Альтер-эго. Словно ты делегировал свои
светлые стороны некоему образу, который считаешь более достойным… – В ней
говорил профессиональный интерес, холодная отстранённость интеллекта,
пытающегося поставить точный диагноз.
- Понимаю о чём ты. Я бы и сам так решил, если бы твои ответы не противоречили
моим выводам. Ты отвечала не так, как я сам бы себе ответил. И потом… – он
немного помолчал, а затем продолжил так, словно следующие слова дались ему с
большим трудом. – Твой облик начал меняться. Когда я увидел тебя в
министерстве, понял, что уже видел эти изменения в своей голове. Последние
месяцы ты сильно похудела, побледнела, под глазами появились глубокие тени,
выдающие плохой сон. И я заметил, что ты укоротила волосы. Что подтвердила
наша встреча на приёме.