- И в чём заключалась моя роль в этих диалогах? – спросила ведьма,
нахмурившись.
- Почему тебя именно это так беспокоит? Я признаюсь тебе в том, что выжил,
благодаря тебе. Что меня поддерживала в сознании наша связь. А ты как будто
расстроилась?
- Потому, что я не хочу очередной зависимости, Северус! Да, ты подвержен
зависимостям. Я уже думала об этом. И не хочу стать очередной твоей цепью. Это
неправильно! Это болезненное состояние, лишающее человека воли. – Гермиона
встала и отошла к окну, повернувшись к Северусу спиной. – Ты очень умный и
талантливый волшебник, в совершенстве владеешь ментальной магией. Ты
опытный и крайне эрудированный человек. Ты сможешь разобраться в этом
лучше меня.
- Гермиона! – Снейп подошёл к ней, опасаясь прикасаться, пока не выскажется. –
Я не хочу разбираться с этим БЕЗ тебя. Возможно, ты права. В моей жизни было
много зависимостей. И одна из главных – повлияла на всю мою дальнейшую
судьбу. Ты же помнишь, какой у меня был патронус? Верно, – лань, как у Лили.
Это и правда была болезненная, извращённая связь. Даже, когда она была ещё
жива, а мы оба были детьми. У нас никогда не было равноправных отношений.
Это не её вина – пойми меня правильно! Я не обвиняю Лили в моих злоключениях.
Она просто не любила меня. Вот и всё. Она не могла дать мне то, что было так
болезненно необходимо. Она позволяла мне быть для неё полезным какое-то
время. Потом откровенно пыталась избавиться. А мне уже было невозможно с ней
расстаться, я завяз в этом по горло. А когда её не стало по моей вине. Нет. Стоп –
вижу, что ты хочешь возразить мне. Я говорю не об объективных
обстоятельствах, а о восприятии события. Мною это всегда воспринималось, как
вина перед ней. Именно вина делала меня таким зависимым и безвольным перед
ней.
Он помолчал немного, давая Грейнджер возможность осмыслить услышанное.
Затем, собравшись с силами, продолжил уже более уверенно.
- Тогда я не понимал, что сам удерживал в себе все эти чувства. Что они были мне
нужны, как маяки самоидентификации. Как будто без этой вины я уже не был
собой. Но теперь всё иначе. Я уверен в этом. Если бы это было не так, мой
патронус изменился бы по-другому. Было бы весьма иронично, будь это выдра, не
так ли?
- Ты думаешь, зависимость тебе теперь не угрожает? – слегка повернулась к нему
девушка.
- Не более чем твоим парням из «боевой бригады».
- Прекрати ёрничать! – Грейнджер насупилась, но словно колебалась с выводами.
- Я здесь, потому, что этого хочу. Не должен, не вынужден – просто хочу.
Признаюсь, это не входило в мои первоначальные планы. Я только надеялся
увидеть тебя, поблагодарить за спасение, и не обременять всей этой историей…
Мне нужно было снова увидеть твоё лицо. Чтобы закрепить в памяти новый
образ. Но когда действительно увидел, растерялся. Я наблюдал за тобой, видел,
как ты общаешься с Драко, с Поттером. Это было странно, неожиданно. Мне
захотелось узнать тебя, понять твои мотивы. А потом ты подошла и сама не дала
мне сказать того, зачем я вернулся. Просто взяла и привела меня к себе, впустила
в свою жизнь. Я даже не мечтал об этом. Но, Мордред меня побери, мне это
понравилось. Просто быть здесь, наблюдать за тобой, любоваться, пусть даже
издалека. И я даже не заметил, в какой момент мне стало лучше, тьма отступила.
Не знаю, надолго ли. Но… Ты видела мои шрамы, Гермиона. Они были черны ещё
месяц назад. Словно обуглены. А сейчас, – Снейп расстегнул рубашку и распахнул
её полностью перед ней, как распахивают душу перед возлюбленной. – Они
посветлели. Видишь?
Ведьма потянулась к нему, несмело провела кончиками пальцев по груди,
словно на ощупь осматривая каждый рубец, каждый неровный край зажившей
раны. Сетка сосудов была бледно серой, а сами шрамы отбрасывали неявные
сиреневые тени. Она ещё не видела их при свете дня. Это было ужасающее
зрелище, как ни крути. Но если он считает, что прежде все эти «узоры»
выглядели хуже, то значит, ему и впрямь полегчало. Гермиона вдруг подалась
вперёд и припала губами к его ключице. Северус прикрыл глаза и резко
выдохнул. Весь этот разговор дался ему нелегко. Но теперь из глубин
поднималось уже знакомое возбуждение, влечение, трепет. Её мягкие пальчики
нежно касались кожи на груди и прессе, отчего мышцы непроизвольно
вздрагивали и сокращались. Она потянула его рубашку вниз. Он помог ей
высвободить себя из рукавов, и ткань упала к их ногам. Девушка обошла его со
спины и продолжила изучать его страшные знаки пыток и ранений. Пальцы
порхали по выпуклым шрамам, губы приникали к коже, где, как он знал, были
особенно рваные рубцы. Он чувствовал на своей спине горячие всполохи её
прикосновений, вспоминая магический огонь на своём предплечье, когда была
уничтожена тёмная метка пожирателя смерти. Это было болезненно и приятно
одновременно.