Его зрачки на мгновение расширились, он непроизвольно дёрнулся вперёд,
остро ощутив, что всё ещё находится в ней, и выдохнул: «Ты моя жизнь,
Гермиона!»
ГЛАВА 20.
Северус Снейп прожил на свете сорок с лишним лет, но никогда в
своей жизни не слышал слов любви, адресованных ему. И пусть Гермиона
каждым своим действием, каждым вздохом более часа открывала ему это
всепоглощающее чувство, услышать эти слова было невероятным, совершенно
невозможным чудом. Он не подозревал, будучи зрелым, умным мужчиной, более
чем способным к самоанализу, а ещё более привычным к самоконтролю, что
такое простое признание способно сотворить с его душой.
Он почувствовал, как его сердце запнулось и сжалось в болезненной тоске, а
на глаза непроизвольно навернулись слёзы. Он сглотнул и уткнулся Гермионе в
плечо. Затем, перекатившись на спину, так и не разжав объятий, закинул её на
себя. Ощутив её вес на своей влажной коже, он удовлетворённо потёрся об её
щёку подбородком.
- Ты невероятная женщина! Ты знаешь это? – Снейп бездумно водил пальцами по
её спине, всё больше ощущая конкретику шрамов, оставленных и на этой части
её тела. Он помнил, что всё затевалось не ради секса, каким бы прекрасным и
волшебным он ни оказался. Он хотел залечить её раны, как она часом ранее
исцеляла его. Поглаживая ещё влажную спину девушки, он опускался ниже, к
пояснице, когда почувствовал, как её тело внезапно напряглось, а дыхание
замерло.
- Всё ещё стесняешься своих шрамов? – Спросил зельевар. – Иди сюда!
Он попытался снять её с себя и развернуть в объятиях. Хотел поцелуями
унять душевную боль. Но Грейнджер не позволила. Она вывернулась из его рук,
разрушив такое уютное единение, и отсела на диван, натянув на себя покрывало.
- Нет. Я не могу, Северус! Это совсем другое.
- Перестань! Я видел твои метки, как и ты – мои. Но в твоих – нет вины, Гермиона!
– озвучил он предыдущие свои размышления. – Это не твоя вина! Слышишь?
- Я просто не могу! – твёрдо и с расстановкой произнесла она. Из глаз
заструились слёзы. Да так сильно, что это напоминало тихую истерику. Северус
ужаснулся. Но отступать было поздно. Довести девушку до слёз ещё одной
попыткой он бы не решился. Нужно было решить эту проблему сейчас. Заставить
её раскрыться перед ним, поверить ему.
- Гермиона, пожалуйста, доверься мне! Я не причиню тебе боли. Просто хочу
помочь. Эта связь… Ты же видела – мы взлетели! Это не обычная магия. Мы
можем помочь друг другу залечить наши раны. И ты уже помогла мне, я
чувствую. Позволь и мне… – договорить он не успел. Она громко выдохнула, зло
стерев ладонью слёзы.
- Ты не сможешь с этим жить! Ты не понимаешь. Этого никто не знает обо мне. И
пусть так и останется. Это не вопрос доверия, Северус. Просто не могу к этому
возвращаться!
- Расскажи мне, прошу! Я видел гораздо больше, чем ты, Гермиона. И я доверяю
тебе. Пожалуйста, поверь и ты мне! – он молил. А внутри поднимался страх, что
такого может быть страшного, чего он ещё не видел на ней. – Я не сбегу как
глупый мальчишка. Я буду рядом, чтобы не произошло.
Она тихо сползла с дивана и придвинулась к нему ближе. Медленно
повернулась спиной, не спеша сбрасывать покрывало. Прислонилась к его груди,
пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Снейп напрягся, ощущая этот
сбивчивый, слишком дробный ритм и машинально вызвал диагностическую
схему. Девушка вздрогнула, когда линии её магических каналов заполыхали над
ними огненными всполохами.
- Что это такое? – всхлипнула она.
- Не понимаю, – ответил профессор. – Ещё утром каналы были почти сожжены. А
теперь ядро полно магией, а каналы сияют, как после магического выброса. Но
такое бывает от переизбытка сил, а не после истощения. Не понимаю!
- Значит, ты заполнил меня своей магией, Северус. Это сделал ты! – она
улыбалась сквозь слёзы. Но он не мог в это поверить.
Северус много исследовал природу магических резервов. Так быстро они
наполняться не могут. Так просто не бывает. Хотя и о полётах во время соития он
не слышал. Значит, это какой-то особый вид волшебства. Неизведанный. Или
давно забытый. Он поищет ответы в древних книгах, но позже. Сейчас он просто
поражённо уставился на схему, машинально проводя рукой по волосам и плечам
ведьмы. И там, где он прикасался к ней, на схеме загорались маленькие точки,
словно крошечные фейерверки, озаряя собой общую картину.
- Смотри! – восхитилась девушка, – Там, где ты касаешься меня, загораются
звёзды! – как красиво сказано, подумал Северус. Он и сам заворожённо
вглядывался в схему. Неужели это и означает отдавать тепло и свет? Неужели
его внутреннее солнце зажглось для неё, ради неё? Чтобы излечить и наполнить
силой до самых краёв… Вспомнились размышления Малфоя о личной пустоте
Гермионы, которую никто не мог заполнить до сих пор. Это и есть его миссия?
Отдавать себя, наполняясь ещё больше?