- Подожди-ка, – Гермиона призвала свою палочку и вызвала такую же
диагностическую схему Северуса. Она засветилась над их головами,
накладываясь на картинку переплетений магии Гермионы и отличаясь только
более холодным синеватым оттенком свечения. Обе схемы горели так ярко, что в
глазах зарябило.
Волшебница прикоснулась к руке тёмного мастера, и на схеме загорелся
маленький голубой огонёк. Она закинула руку за спину, дотрагиваясь до его ноги,
и такой же огонёк засверкал в другом месте магической карты. Она взяла его за
руку, переплетая пальцы, и… Обе схемы взорвались маленьким фонтаном
разноцветных искр.
- Просто поразительно! – восхитилась Грейнджер, в которой исследовательский
интерес пересилил слёзы и страхи.
- У нас будет время изучить этот феномен, – улыбнулся Северус, целуя её шею. В
этот момент диагностическая схема всколыхнулась и пошла рябью, визуально
демонстрируя усиливающееся движение магических потоков. Гриффиндорка
погасила обе схемы, и смело скинула покрывало со своего плеча, обнажая грубый
порез.
Снейп припал к шраму губами и проследил поцелуями его основание. Нежно
целуя каждый сантиметр кожи, он медленно опускал покров, пока одеяло
полностью не оказалось на полу. Теперь-то он понял... Багровые, ничуть не
побелевшие от времени, порезы от ядовитых когтей оборотня (он сразу их узнал)
исполосовали всю поверхность спины Гермионы. Между ними рассыпались, как
уродливые ямы, метки от ожогов сигары или чего-то подобного. А поперёк
поясницы грубым, размашистым шрифтом были вырезаны на бледной коже,
умышленно лишённой загара (она никогда не открывала спину), мерзкие слова:
«грязная шлюха»… Он всё понял без слов. Ему не нужны были подтверждения.
Самое мерзкое, что они могли сделать с женщиной…
Северуса затрясло, он попытался обхватить себя руками, но побоялся
оторвать пальцы от девушки, испугался, что она почувствует его оторопь. И
только звук её несмелого, чуть дрогнувшего голоса вывел его из оцепенения.
- Северус, – тихо позвала Гермиона. – Ты не обязан на это смотреть. Это останется
со мной на всю жизнь. Как и та ночь, когда это со мной сотворили. Какие-то
жалкие двадцать минут моей жизни… Но они изменили меня навсегда. А потом
пришла Белла и решила пытками добиться от меня информации. Глупая,
сумасшедшая ведьма! Она оказала мне услугу, знаешь? Она решила, что боль
сломает меня. Но произвела обратный эффект – заставила собраться, дала силы
сопротивляться, жить! Если бы меня оставили одну после измывательств Сивого
и егерей, я бы сошла с ума. Но боль… Она вернула меня к реальности. – Гермиона
затихла, а потом спокойным голосом констатировала: - до этого я только ждала
беды. В тот момент я её познала. И стало легче. А это… просто напоминание том,
что никакие достижения и заслуги не имеют значения. Любого человека можно
использовать и выбросить как грязную салфетку.
- Ты самая прекрасная, восхитительная, притягательная женщина в мире! Самая
талантливая и умная ведьма, из всех, что я когда-либо знал. – Снейп пытался
сдержать дрожь в голосе, но получалось сомнительно. – Ты удивительная,
нежная, любящая, сияющая! Только ты способна пережить всё это и довериться
бывшему пожирателю, открыться тёмному магу и не отвернуться от всей моей
скверны, Гермиона!
И его прорвало. Уткнувшись лбом между её ключицами, он сотрясался всем
телом от беззвучных рыданий. Его слёзы стекали по полупрозрачной коже
девушки, и она ощущала их горячие следы. Она снова плакала, но уже не так
горько. Это были слёзы облегчения, слёзы невысвобожденной обиды, горечи,
страха быть отвергнутой, никогда не испытать настоящего подлинного чувства,
никогда не полюбить и не ощутить взаимности. Только он, мастер тёмной магии,
искалеченный войной физически и психически, человек мог оплакать её раны и
не отвернуться в омерзении, не сбежать с брезгливой гримасой, осознав, как
именно измывались над нею. Её затопила благодарность и такое неимоверное
тепло, что её душа готова была вновь подняться над полом вместе с телом,
взлететь к потолку или выше. С ним, с Северусом, которого она выбрала своим
собеседником ещё тогда, в Мунго, когда он был без сознания, и не мог ей
ответить. Она не могла этого предвидеть. Но наитие вело её к нему. А его,
видимо, тянуло к ней безотчётно и необъяснимо, весь прошедший год.