- Он сам по себе обладает заживляющим эффектом. В соке свежего столетника
много витамина С и он выводит токсины. Но я не пробовала его в зельях против
отравлений.
- Это интересно. Где о нём можно почитать?
Гермиона достала с полки толстый том маггловского справочника по
целебным растениям и вручила Снейпу. Он молча кивнул и вернулся к своему
котлу, явно о чём-то задумавшись. А Грейнджер добавила последний ингредиент,
согласно пояснению мастера, и оставила зелья дозревать.
Она внимательно следила за действиями напарника, которому оставалось
добавить два последних измельчённых почти в муку корешка. Ей доставляло
настоящее удовольствие наблюдать за его движениями, в которых было больше,
чем мог передать рецепт. Она словно участвовала в мастер-классе по
продвинутому зельеварению.
- Ты во мне дыру просверлишь, – с притворным неудовольствием бросил Снейп.
- О, ты так мил, когда краснеешь! – не упустила случая его поддеть ведьма.
- Осторожнее, мисс Грейнджер! Вы ходите по тонкому льду! – профессор
откровенно ухмылялся. Ему было неимоверно приятно блеснуть, наконец, перед
возлюбленной чем-то, в чём он был по-настоящему хорош. И получая от девушки
отдачу – искреннее восхищение во взгляде – он просто плавился, как свечной
воск.
Отправив под крышку последнюю составляющую зелья, Северус убавил огонь
и наложил стазис на котёл, оставляя зелье дозревать. Но покидать лабораторию
не спешил. У него была давняя нереализованная мечта, которая только теперь и
могла бы воплотиться. И, хотя он не был уверен, что Гермионе его задумка
придётся по вкусу, он отчаянно желал попробовать.
Сняв с себя фартук и перчатку из драконьей кожи, он медленно подошёл к
девушке и, уверенно обхватив её за талию, развязал на ней фартук.
- Наложи стазис на заживляющее.
- Но, ему ещё кипеть пятнадцать минут!
- Это не помешает. Давай!
- Ладно, – Гермиона произнесла заклинание стазиса и в удивлении повернулась.
Снейп сжал её бёдра и потянул на себя. Одновременно он впился в её губы
требовательным поцелуем. Она ахнула, когда зельевар приподнял её за ягодицы
и усадил на гладкую столешницу, беззастенчиво и при этом очень нежно разводя
её ноги, вжимаясь в неё своей возбуждённой плотью.
- Ты невероятно красива, когда работаешь над зельем, – прошипел он ей в ухо. –
Не могу удержаться! – и Северус стал целовать шею девушки, затем опустился к
ключицам, расстёгивая маленькие пуговки на блузке.
Она и не возражала. Одного взгляда на гипнотические движения рук, да ещё
и в своей родной стихии, было достаточно, чтобы разжечь пламя желания. Он
дразнил её достаточно долго, не снимая одежды, лишь слегка прикасаясь через
ткань к затвердевшим соскам, чтобы она возмутилась.
- Мерлин всемогущий! Что ты творишь со мной, изверг! Хочешь меня – так возьми
уже!
И он вдруг понял, что имеет на это право. Что может прикасаться к этой
восхитительной ведьме, требовать поцелуи и брать её, когда и где ему этого
хочется. Что они действительно – вместе! Осознал то, о чём говорила ему
Гермиона несколько дней назад – в отношениях участвуют двое. И он может
проявлять инициативу, способен увлечь её своими идеями, желаниями.
Почувствовал, что она отвечает на его призывы. Что он хочет быть для неё
привлекательным, желанным, любимым. Хочет её. И, как только, со всем
поднявшемся внутри жаром желания, он вошёл в неё, Северус понял ещё одну
неотвратимую и ужасно эгоистичную вещь: «Она моя!».
Он не был осторожен в этот раз. Это был страстный порыв, могучее естество.
И, судя по тому, как в удивлении и восхищении распахивались глаза Гермионы,
она полностью одобряла его тактику.
- Скажи, что ты моя! – прорычал ей в шею зельевар. Рассыпавшиеся по полу
ингредиенты он уберёт позже. Сейчас только она имела значение, только её
жаркое лоно, припухшие губы, распахнутые дерзкие глаза.
- Твоя, Северус! – просто простонала девушка. – Я твоя!
- Никогда не отпущу! – его хищный оскал не пугал Гермиону, а заводил ещё
больше. Она сама не ожидала, что может так хотеть кого-то. Но это было до
одури правильно, безрассудно, страстно. И ей это было так необходимо. Ей
нравилось всё, что он делал – каждое его движение приводило в восторг. Это
было подобно искусству зельеварения, каждый толчок, каждое прикосновение,
прикусывание или поцелуй оказывались своевременными и доводили до
совершенства её ощущения, приближая к разрядке. Как будто он знал все её
тайные мысли или даже предугадывал их.
Она и не знала, что эта сторона жизни может быть так важна для неё. Она
считала себя холодной и асексуальной. Первый травмирующий опыт настолько
отбил у неё желание, что не хватало даже фантазии, чтобы задуматься об
удовлетворении своего тела. Но теперь, словно разбуженная львица, она
отдавалась рукам своего бывшего учителя с такой готовностью и нетерпением,
что малейшее промедление приводило её тело в бешенство. Она хотела всего и
сразу. Он брал её на столе, у стены, на лестнице. И это было восхитительно. Он
был идеален! Он был её мужчиной. Она хотела только его. Навсегда!