- Друзей, Цисси? Разве тебе лично не нужно, чтобы я был на этом грёбаном приёме? Разве ты и твой дражайший супруг не планируете использовать меня в своих интересах? Честное слово, Нарцисса, я благодарен тебе за гостеприимство, но не думал, что вы так скоро напомните мне о долге за это…
- Снейп! – возмутилась миссис Малфой. Даже её безразличие на секунду дало трещину.
– Зачем ты так? Мы предоставили тебе пристанище от чистого сердца. И, чтобы ты знал, мы все будем на этом приёме. И главная причина в том, чтобы, в условиях новой политики министерства, показать, что древние и влиятельные семьи вполне способны сотрудничать и взаимодействовать с теми, чья чистота крови вызывает сомнения. Мы готовы оценивать людей по их достижениям и талантам, независимо от происхождения. Драко, кстати, вполне дружен с мистером Поттером и мисс Грейнджер.
- И тебя это устраивает?
- Она плохо на него влияет, – неожиданно тихо выдохнула Нарцисса. – Драко стал резким, и много пьёт в последнее время. Я почти ничего не знаю о его жизни теперь. Он редко заходит.
- Ну, да, – не смог удержаться от смешка Снейп, – Грейнджер научила ребёнка пить, курить, материться и ходить по бабам?
- Северус! Что ты такое говоришь?
- Нарцисса! Мальчик вырос! Если он недостаточно почтителен, то может потому, что у него никогда не было права на собственный выбор? А теперь он дорвался…
- Хочешь сказать, это моя вина?
- Хочу, чтобы ты дала ему самому разобраться, что для него важно. Со сложным чувством вины и раздражения
Снейп покинул гостиную и направился в свою спальню, где его ждала недочитанная книга, не догоревшая свеча и образ юной гриффиндорки, обеспокоенно всматривающийся в его глаза…
Глава 3
На следующее утро в окно его комнаты в мэноре мерзко царапался
клюв министерской совы.
«Уважаемый мистер Снейп! Просим Вас посетить официальный приём по
случаю первой годовщины окончания Магической войны. Вам будет вручена
высшая награда магической Британии – Орден Мэрлина Первой степени. Приём
состоится…»
Лёжа в постели, Снейп размышлял над тем, что ему делать с новой палочкой,
которая слушается его совсем не так, как прежняя, утерянная где-то на
развалинах Визжащей хижины. О том, что следует обновить гардероб до
прибытия в министерство. О том, куда ему податься после того, как он покинет
Малфой-мэнор. И ещё немного о том, как воспримут его появление члены
«Ордена Феникса», которые, несомненно, будут на приёме в полном составе. По
крайней мере, те, кто выжил. Может ли он позволить себе не прийти? Выдержит
ли новую волну воспоминаний о Дамблдоре, основавшем «Орден Феникса» ещё в
Первую магическую… Сможет ли он вынести пристальные взгляды собравшейся
праздной публики, которая, скорее всего, разделится на два лагеря: одни будут
сочиться ядом осуждения и презрения, другие – истекать жалостью и умилением.
И ещё девчонка. Она, несомненно, будет там. Ему придётся с нею общаться,
так или иначе. Северус отлично понимал, что обычных слов благодарности за
своё спасение будет недостаточно. Просто катастрофически мало. Да, он не
просил спасать его. Не ждал, что к нему будут приходить и дежурить у его койки
в госпитале. Он не просил помощи. Но он её получил. Этого уже не отменишь.
Каким-то невыразимым образом Снейп ощущал глубинный долг перед этой юной,
но прошедшей уже через столько испытаний, девочкой – самоотверженной,
храброй, принципиально честной, жертвенной и такой хрупкой… Он был зол на
неё. Да, признать это было нелегко, но он признавал теперь. Зачем она столько
для него совершила? Как он сможет отдать ей хотя бы часть этого долга? Почему
раз за разом в трудных или даже совсем критических ситуациях последнего
времени на пути смерти вставала именно она – Грейнжер, закрывая его своим
хрупким телом. Это было так неправильно, так обезоруживающе, так до боли в
висках отчаянно. Кто её просил? Как ему избавиться теперь от этого образа
маленьких веснушек на бледном, посеревшем и осунувшемся лице. От
пронзительных глаз заглядывающих куда-то за щиты, где никому за всю его
жизнь не было места? О, он был зол на неё! Как она посмела так бесцеремонно
вторгнуться в его жизнь и судьбу, лишив его любых аргументов «против»? Как
посмела решать за него – жить ему или умереть? Ведь он был готов завершить
свой путь тогда. Гораздо больше готов к смерти, чем к тому, что происходило с
ним теперь. Почему она так бесстыдно встретила его взгляд после пробуждения –
совершенно бесстрашно, словно бы обрадовавшись старому другу? И почему,
наконец, она больше не приходила?.. Ни разу с момента его пробуждения!