Гермиона вдруг погладила его по лысой голове. Почти нежно.
- Не плачь, малыш! В другой раз получится! – она прижала его сморщенную
голову к своей груди. Он оказался ей по плечо. Он рыдал так горько, а она
продолжала поглаживать его. – Выбор – сложная вещь, – говорила она поверх
головы маленького человечка, глядя на Северуса. – Но, чтобы не говорили
другие, выбор – всегда только наш! Никто не может сделать его за другого.
Возвращайся назад, Северус! Тебе пора!
Она посмотрела ему в глаза. Такая сияющая, красивая, успокаивающая. И
такая чужая – Гермиона. Она подхватила на руки хнычущего младенца, в
которого превратился Том Реддл. Укрыла его сморщенное тельце полой своей
белоснежной мантии, и понесла вдаль. Она снова уходила от него. Как тогда, в
самом страшном сне. Теперь уже навсегда.
ГЛАВА 28.
Северус Снейп в белоснежном пространстве без границ и ориентиров
не мог отвести глаз от удаляющейся фигуры своей жены, которая обменяла свою
жизнь на его, которая торговалась со Смертью и стала самой смертью. Она
способна забрать жизнь. Способна её вернуть. Способна превратить старика в
младенца. Куда она понесла его? В очередную мясорубку, чтобы позволить этому
бездушному убийце вновь родиться.
Северус понял, что упускает нечто важное. Смерти нужны такие существа,
как Тёмный Лорд, чтобы собрать свою жатву. А Гермиона бы этого никогда не
допустила. Смерть говорила, что его никогда больше не будет. Но вот он, есть.
Здесь, в безвременье. Он может вернуться вновь. Как и сама Смерть. Как
Гермиона обещала возвращаться за ним, за Северусом, когда он будет нуждаться
в ней.
Стоп! Чтобы вернуться отсюда в тот момент, когда он умирал в Визжащей
хижине, Гермиона из того момента должна была исчезнуть. А эта Гермиона –
прожить за неё другую жизнь, спасти зельевара, полюбить его, совершить обряд,
дождаться нужного момент, чтобы вернуться сюда. Она должна была знать, что
этим всё закончится. Но это бессмысленно!
- Гермиона! – позвал Северус. – Я не успел сказать главного! Не успел
попрощаться.
Смерть оглянулась на мгновение. И Снейп всё понял.
- Это не ты! Ты не моя жена! Верни мне мою Гермиону! Я готов отдать свою
жизнь, взамен её. Пусть она живёт! Пусть любит! Пусть будет счастлива!
- Так нельзя! Это против Закона мироздания! – скривилась Смерть, так похожая
на Гермиону. Но теперь он видел, в её взгляде не было тепла, не было любви.
- Возьми мою жизнь! Я отдаю её добровольно! Ты ничего не потеряешь!
- Она уже согласилась пойти со мной, вместо тебя! – Смерть распахнула полы
мантии, и Северус увидел свою возлюбленную – с бледной кожей и синеватыми
губами. Глаза её были закрыты, веснушки побледнели. Вокруг запястья вилась
почерневшая вязь.
- Нет! Ты не можешь принять её выбор и лишить меня моего собственного!
Смерть снова стояла рядом с ним – огромная как обелиск. А он был таким
ничтожным у её ног, таким хрупким…
- Я люблю её больше своей жизни! Больше всех жизней! – сказал Северус и
вцепился в руку своей настоящей жены. Никто не заберёт её, никто не вырвет
эту хрупкую руку из его руки! Даже сама смерть. Никто не разорвёт эту связь.
Даже если им обоим придётся остаться здесь навечно. Он будет держать её за
руку. Даже если некому будет вернуться в другое время, чтобы спасти его в
Визжащей хижине – он не отпустит её здесь и сейчас. Пусть нового шанса не
будет! Он будет рядом. Будет держать её руку. Только бы ещё раз увидеть её
взгляд – настоящий, полный любви!
Все эти мысли Северуса, а может, не мысли, а чувства, – кто его знает, что с
нашими чувствами происходит по ту сторону бытия? – заклубились вокруг Снейпа
и его призрачной возлюбленной. Они слоями взлетали, отрываясь от той части
пространства, что условно была полом, поверхностью, на которой он сидел. Эти
слои взлетали и трепетали на несуществующем ветру, словно пепел от
сожжённых страниц… На каждой из которых были выведены таинственные
письмена: боли, радости, отчаяния, любви, одиночества, безысходности,
надежды, счастья…
- Как вы мне надоели! Оба! – расхохоталась призрачная дама в белых одеждах. –
Пропадите вы пропадом!
Последнее, что запомнил Северус, прежде чем его поглотила тьма –
ослепительный синий всполох на их запястьях.
…
Первое, что ощутил Северус, открыв глаза, – жуткую боль в сердце. Он
схватился за ворот окровавленной рубашки и рванул его, что есть силы.
Пуговицы отлетели в стороны, а из горла раздался хлюпающий звук. Он
разглядел заплаканное лицо Драко над собой, красные глаза Гарри, держащего
голову Гермионы у себя на коленях и окровавленный нос Джорджа, рыдающего
навзрыд у её ног. Трое безнадёжно любящих Гермиону парней.