- Я очарован, миледи! – улыбается Драко, подкрадываясь ссади. Впрочем, даже
если бы он шёл прямо на Гермиону, она бы сейчас его не заметила.
Сосредоточенный взгляд скользил по лицам разряженных гостей, выискивая в
толпе знакомых. Или кого-то конкретного.
- Привет, Драко! Почему ты не с Асторией?
- Она приветствует друзей своего отца. Полезные знакомства, помнишь? – ехидно
ухмыляется наследник старинного рода.
- И ты решил смотаться, пока не хватились, и накидаться огневиски? – кивает
Грейнджер на внушительный бокал в его руках.
- Должен же я как-то продержаться на этих пафосных подмостках… – Малфой
закатывает глаза и поворачивается спиной к бальному залу продолжая
наблюдать за Грейнджер.
- Он не пришёл. Снейп. Стоял с нами при полном параде в гостиной, а затем, бац!
И его нет. Мы все здесь, а он смотался, сукин сын!
- Драко! – укоризненно улыбается Гермиона. – Я и не ожидала, что он пересилит
себя и явится свету. Ты же знаешь его больше, чем я. Неужели поверил в
готовность праздновать со всеми?
- Была призрачная надежда. А ты хорошо выглядишь, Грейнджер!
- Только вот не надо меня утешать! – резко бросила она.
- И не думал. С чего ты…
- Хватит! Лесть тебе пригодиться там, – Гермиона кивает на группу, окружившую
министра магии, в которой горделиво возвышаются фигуры Люциуса и Нарциссы.
- Странная ты. Тебе правда идёт. Если бы ты чуть чаще носила платья и каблуки –
отбоя бы сейчас не было от предложений руки и сердца.
- Не интересует! – резко обрывает его тираду гриффиндорка. – Лучше скажи,
когда объявят о вашей помолвке? На Асторию, небось, уже давят предки.
Древний род, традиции и всё такое…
- Права, как всегда. Скоро. Думаю, летом уже всё уладится.
- Рад?
- Не особо. Всё к тому шло. Сама знаешь. И мы дружим. Но сам факт, что мы
должны это сделать – просто бесит.
- Не поступай с ней так, Малфой! Она очень мила. Ты ранишь её чувства!
- Сердобольная Грейнджер! Узнаю героиню войны во всей красе и сиянии
святости! – и уже более серьёзно добавляет, – Нет там никаких чувств. Такие же
обязательства, как у меня. Ничего личного. Долг перед родом.
- Не пренебрегай ею. Вы оба знаете – почему вы вместе. Но никто не хочет
понять, КАК вам в этом существовать. Она хотя бы пытается. А ты
отворачиваешься. Как будто это всё её вина. Это не справедливо, Драко, –
Гермиона пожимает плечами и, забирая у него бокал, делает приличный глоток
виски.
- Ладно, мамочка, постараюсь быть нежнее, – ухмыляется парень, втыкаясь лбом
в её плечо. Грейнджер слегка взлохмачивает его затылок, имитируя
подзатыльник.
- Беги к ней, Малфой! Посмотри, она чуть не плачет уже! – строго выговаривает
Гермиона.
- Иду, – слега склоняется к уху и серьёзно произносит, – Ты как сама, Гермиона?
- Нормально. Правда.
- Ладно, увидимся! Привет Поттеру и Уизелам.
Малфой успевает отскочить, заранее зная, что такое пренебрежительное
наименование её друзей вызовет удар кулаком в плечо или рёбра. Она всегда
реагирует так. Он всегда шутит на грани. Ему нужно её хоть чем-то
растормошить. Потому, что эта застывшая фигура греческой богини и каменное
лицо (в лучших традициях Снейпа в бытность его деканства) – откровенно пугает
Малфоя. Он любит Грейнджер как близкого друга. Возможно, самого близкого за
последнее время. А она угасает на его глазах, замыкается и черствеет. И он
чувствует бессилие. Если бы она дала ему шанс… Да хоть полшанса. Драко не
раздумывая, оборвал бы все связи, даже с родом. Посвятил бы себя ей без
остатка. Но Грейнджер никому не даёт шанса. Он уже давно не заговаривает об
этом, чтобы не оттолкнуть её, не сломать то хрупкое доверие, что возникло
между ними. А видеть её состояние без права вмешаться – это приводит его в
отчаяние.
Несколько раз за вечер к Гермионе подбегает запыхавшаяся от танцев,
щебечущая Джинни, подходит всё ещё обиженный на неё, угрюмый, Рон.
Девушка старается его подбодрить, отправляет танцевать, приглядывая ему
симпатичную пару. Рон, опустив плечи, плетётся к танцующим. Она старается
возродить их дружбу. Он бесится, что она предпочла ему работу… Не верит, что
этот разрыв окончателен. У неё ведь никого нет до сих пор. Если бы был, может
он бы понял, смирился. Но ведь, нет. И Рон злится и боится за неё. Ему всегда
трудно формулировать сложные эмоции, но и он чувствует нутром, что с нею
происходит что-то непоправимое. Но он сдаётся слишком легко, слишком просто
удаляется, чтобы пригласить кого-то на танец. Он хотя бы пытается двигаться
вперёд…