- Толян.
- Вы меня поняли, Анатолий?
- Да-да, конечно! У нас всё готово, всё в машине!
- Отлично, - благосклонно кивнул командир оперативной группы «Сынов Люцифера», забирая у подручного тёмно-синий пиджак.
- А как мне к Вам обращаться? – придушенно пропищал встречающий, втягивая голову в плечи.
Высокий мужчина с пенсне повернул голову к вопрошавшему и, ухмыльнувшись, произнёс:
- Для Вас я - сэр Карл Маннергейм.
Город Рослов, двадцатью километрами южнее.
Внедорожник, подминая широкой грудью низкорослый сорняк, повалил остатки ворот возле заброшенного домика в селе Луговое, расположенного под брюхом Рослова. Отворив дверцу, Пётр быстро пробежал до домика, стоявшего неподалёку и имевшего самый неприглядный вид. Мазнув взглядом по провалившейся вглубь строения крыше, охотник сильным пинком вышиб дверь и оглядев убранство временного убежища, поплёлся обратно к автомобилю. С каждым новым шагом грудь саднила всё сильнее. Кровь с ужасающей частотой выплёскивалась из раны целой струёй. Организм закалённого в драках бойца не успевал регенерировать, а порванное специальной пулей автомата ВАЛ сердце с каждым движением билось всё реже.
Раскрыв багажник, раненый воин без труда отыскал аптечку автомобилиста, выуживая оттуда нашатырь. Пробуждённая резким запахом Марта ещё короткое время сонно моргала, пытаясь вспомнить всё и вся, непонимающе разглядывая перед собой залитого красным мужчину.
Первым и последним, что успела услышать пришедшая в себя девушка было:
- Помоги мне…
Пётр в один момент побледнел. Казалось вся кровь в секунду покинула лицо и шею крепкого мужчины. Богучарова испуганно вскрикнула, стараясь ухватить не слушающимися пальцами край одежды оседавшего на землю Сысоева, но ткань, пропитанная кровью, скользкой рыбкой вырвалась из слабой хватки, и охотник на нечисть опрокинулся на спину. Грязные от крови и земли руки раненого судорожно сжались, загребая по влажной земле целые пучки прошлогодней травы, а лицевые мышцы Петра свело судорогой.
Девушка на ватных ногах вылезла из машины, беспомощно оглядываясь по сторонам, не понимая, что ей делать. Звонить в «Скорую» или полицию? А если там сидят люди, которые связаны с теми страшными псевдоспецназовцами? Пробежать по близлежащим домам? Сердобольные старушки не откажут в помощи и вызовут кого? Полицию, естественно! Слёзы отчаяние жемчужными струйками брызнули из глаз Богучаровой. Девушка безвольно опустилась на колени перед умирающим, не в силах помочь, ощущая себя маленькой и жалкой.
В душе стажёрки вертелись самые разные и противоположные мысли. С одной стороны, истекающий кровью Сысоев втянул её в непонятные разборки между бандами, а с другой он и сам не предполагал такого развития событий и сам винил себя в том, что втянул Марту в эту бойню. Особенно красноречиво об этом говорила пуля в сердце несчастного!
И после всего случившегося вверил свою жизнь именно ей, ибо надеяться на кого-нибудь другого не мог.
Девушка с силой протёрла глаза и постаралась привести в чувства Петра. Пощёчины не могли даже заставить того поморщиться, не говоря уж о пробуждении.
Припомнив основы медицинской помощи, Богучарова взялась было остановить кровь из раны на груди мужчины, но передумала и задумчиво уставилась на сумку из крокодиловой кожи, выпавшей из салона под заднее колесо автомобиля.
Длинная лямка отлично вписалась в процесс транспортировки тела, перехлестнув Петра под грудь и уйдя под подмышки. Нежные пальцы волевой женщины горели огнём, отдавая неимоверные силы на каждый сантиметр, что преодолевало худое, на первый взгляд, тело раненого.
Втащив беднягу в широкую горницу и поняв, что, как ни крути, а втащить «такого кабана» на ржавую кровать, стоявшую возле давно немытого окна – сродни самоубийству, Марта быстро отыскала покосившийся от времени шкаф и, в надежде на чудо, распахнула старые створки. Дверцы с сухим хрустом отломились, обнажая нутро советской мебели. Под многослойной пылью отыскались пара простынь, а в небольшом сеннике на улице завалялось, пусть серое и наполовину гнилое, но мягкое сено.
Уложив раненого на импровизированный настил, девушка притащила в дом аптечку, плотно притворив за собой дверь.
Кровь продолжала сочиться тоненькой струйкой, впитываясь в сухие стебли давно умершей травы. Глаза Петра под веками запали, черты лица обострились, а кожа приобрела желтоватый оттенок. Радовало девушку одно - дыхание продолжало поднимать грудные мышцы, что вводило в ступор хорошо знакомую с анатомией человека Богучарову, уверенную, что Пётр должен был умереть ещё полтора часа назад!
- Как? Вот как тебе помочь? – девушка безуспешно прижимала к центру груди мужчины кусок сорванной с подола ночнушки ткани. Бинты из аптечки, пропитанные красным, уже давным-давно валялись в углу комнаты. – Почему она не останавливается?