- …затем убей всех в этом городе!
- Будет сделано, - зарычал живой труп, бросаясь к ближайшему телу.
Под хруст костей и треск распарываемой крепкими зубами плоти, в потолок морга унёсся зловещий и до жути нечеловеческий хохот Карла Маннергейма.
Город Рослов, Следственный комитет
Полковник Рыжов, с явно читаемым на лице беспокойством, мерил шагами кабинет, не зная куда деть расшалившиеся нервы. Коньяк в сейфе закончился, а посылать зама или стажёров в магазин - не было желания и времени… Чёрт, стажёрка!
Старый вояка схватился за голову и бухнулся на стул, опуская локти на стол. Прошло уже тринадцать часов с момента, когда молодая девушка Марта, племянница главного бухгалтера, была отправлена с миссией наблюдать и докладывать и до сего момента про неё не было ни слуху, ни духу.
В квартире, куда отправилась девушка со странным чекистом на пару, произошло двойное убийство. Не успела следственная группа уехать оттуда, после проведения необходимых процедур, как уставших специалистов отозвали убирать трупы в другом месте, где соседи, люди старой закалки, с лёгкостью опознали Марту, которую заносил под вечер в квартиру высокий симпатичный брюнет. А это значит… А это значит… Ай…
Полковник в бешенстве хватил кулаком по столу и выжал кнопку связи с кабинетом заместителя:
- Ежов! Старый ты козёл, ко мне быстро!
Потный и вздрагивающий от каждого шороха, Рудольф Филиппович вкатился в кабинет начальника уже через пятнадцать секунд. Под пылающим гневом взглядом, Ежов осторожно примостился напротив вышестоящего начальства и сделал самые невинные глаза, на которые был способен.
- Ты чего мыргаешь глазами, как баран? А-а-а? – сорвался вновь на крик Рыжов. – Девку нашёл? Девку нашёл, я тебя спрашиваю?!
- Наши люди работают, проверяют каждый звонок и каждую ориентировку! – заместитель попытался совладать с дрожащим голосом, увы, не получилось.
Глаза полковника налились дурной кровью, а кулак заново поднялся. Момент взрыва приближался неумолимо быстро, голова Ежова уже противоестественно для анатомии начала проваливаться глубже в грудную клетку.
Звонок телефона сорвал и отстрочил взрыв полковника, отвлекая угрозу на себя. Иван Анатольевич смерил Рудольфа испепеляющим взглядом и ухватил трубку внутреннего канала:
- Полковник Рыжов.
На том конце провода кто-то принялся нервно докладывать нечто важное. Начальник Следственного комитета слушал рассказ внимательно, морщился и под конец не выдержал:
- Да угомонись ты! Чётко и не так быстро: что случилось с моргом? Какие психи с клыками? Вы там перепились, что ли, все? Что значит «запереть двери и окна и ждать спецназ»? Вы там с ума посходили?
Говоривший прервал сигнал и на Ежова взглянули уже не гневные, а растерянные глаза, глубоко ушедшие под набрякшие за бессонную ночь выступы с белыми бровями:
- Что случилось, Иван Анатольевич? – беспокойно ёрзая на стуле, решился задать вопрос заместитель.
- Хотел бы я знать… Ты это, давай вниз, отдай приказ блокировать все входы и выходы вместе с окнами! ЧП у нас в городе, - полковник развернулся к сейфу и, быстро провернув в замочной скважине ключ, извлёк из металлического нутра пистолет Макарова в кобуре.
- Какое? – глаза Рудольфа полезли на лоб от удивления и непонимания.
- Мёртвые восстали, - невесело ухмыльнулся старый полковник.
Окраина города Рослова, село Луговое
Пока в городе Рослове разворачивались события, больше похожие на апокалипсис, в душе Марты Богучаровой конец света наступил уже давным-давно. Как ни странно, хирургический набор с отполированными до блеска инструментами, девушка совершенно случайно обнаружила в сумке Петра. Разложив на специальном блюде пинцеты, зажимы и, естественно, скальпель, неопытный хирург внезапно для себя выбежала наружу и, под мычание далёких коров, извергла из нутра остатки вчерашнего торта.
Промыв рот газированной водой, найденной в машине, Марта решительно вошла в дом и присела возле раненого, бессознательного Сысоева. Сильное, пусть и худое, тело мужчины покрылось многочисленными бисеринками пота. Кровь, что тонкой струйкой текла изо рта, приостановила бег. Мертвенная бледность тела приобретала синюшность, хотя лоб горел, будто жерло проснувшегося вулкана.
Дрожащими руками Богучарова взяла в ладонь скальпель и поднесла к пулевому ранению на груди охотника на нечисть. Тонкая сталь без труда рассекла кожу, открывая взору белую кость. Убрав ватой кровь, что уже почти не вытекала из раны, девушка одним пинцетом, что был поменьше двух других, вытащила осколки грудной клетки, раздробленные пулей, и потянулась за вторым, больше размером. Поймать железный комок тонкими «лапками» инструмента, оказалось делом трудным и нервным. Четыре раза щупы соскальзывали, и всякий раз Марта вскрикивала, тряслась всем телом, воображая ту жуткую боль, что ощущал сейчас человек, лежащий перед ней. Или не человек? Богучарова не хотела ломать голову над данным вопросом хотя бы до тех пор, пока ковырялась в теле раненого хирургическими принадлежностями.