Наконец, пинцет жёстко обхватил небольшой комочек, и девушка начала потихоньку извлекать пулю из раны. Спустя мгновение, странно блестящий кусок стали отлетел в сторону, и на грудь несчастного лёг кусок всё той же ночнушки, укороченной настолько, что обнажала длинные стройные ноги Марты выше некуда.
Стажёрка шумно выдохнула, склонив голову к плечу и утирая со лба большие капли солёной влаги, пока руки быстро и ловко перевязывали Петру грудь.
Затем, бедная русская женщина воздела на ноги измождённое тревогами и драками тело, и потащилась к автомобилю, в надежде найти там хоть что-нибудь съестное, ибо желудок начал недвусмысленно урчать, требуя внимания.
К счастью, под сиденьем водителя оказался забытый им НЗ: три бутылки воды без газа и пять батончиков «СНИКЕРС» поистине королевского размера. Оголодавшая Марта набросилась на находку и, меньше чем за минуту, уплела сразу две шоколадки. Ощущая приятную сытость в животе и слабость в ногах, бедняжка, уже почти без памяти, залезла на заднее сиденье машины, подложила под голову случайно найденную кожаную куртку и выпала из реального мира на целых три часа.
Пробудилась ото сна девушка ближе к полудню. Солнце входило в зенит, радостно прогревая замёрзшую после зимы Землю, а небо, чистое даже от подобия облаков, нежно щекотало глаза прозрачной синевой.
Марта, сонно щуря большие глаза, выбралась наружу и вытянула руки в стороны. Сладкая истома пронзила мышцы, мир на миг замер прекрасным моментом потягиваний, когда все проблемы идут по боку, и кажется, что всё само перемелется и наладится, и будет просто прекрасно.
Богучарова вспушила золотую копну волос на голове, когда вдруг её взгляд упёрся в мрачный домик с провалившейся крыше. Через полсекунды Марта уже вбежала в помещение и бросилась к импровизированному ложу, пытаясь на глаз определить: умер или…
Тело Петра за прошедшие часы порозовело, пот испарился под лучами светившего внутрь хижины солнца, неторопливыми шажками гулявшими по груди раненого.
Стажёрка не смогла удержаться от соблазна, одним движением развязывая тканевый узел повязки на месте ранения. Приспустив край, девушка не смогла сдержать удивлённого вздоха: на месте чудовищного пулевого отверстия, откуда Марта вытащила три часа назад серебристый шарик, розовой кожицей поблёскивал рубец шрама. Тонкая нежная кожа набиралась сил, возводя новые и новые преграды, отчаянно стараясь залечить, зарастить повреждение в организме хозяина в кратчайшие сроки.
Дружившая в школе с биологией дева, удивлённо приоткрыла ротик, хрупкие плечи вздрогнули от сильного мужского голоса, небрежно брякнувшего над ухом:
- Люди добрые, насилуют…
Тонкие черты лица Сысоева перекосила ухмылка, а зелёные глаза приоткрыли воспалённые веки. Раненый с интересом воззрился на спасительницу, мышцы пришли в движение, пытаясь поднять Петра в положение сидя. Боль стегнула оглушительным ударом в затылок, затем переместилась на грудь и ушла в ноги, по пути не забывая дёргать когтистыми лапищами за каждый внутренний орган. Охотник на нечисть охнул, но движения не прекратил, сгибая трещавшие мускулы и разгоняя по телу заново созданную органами кровь.
Богучарова сидела рядом на коленях, не в силах оторвать взгляда от… восставшего из мёртвых? Зомби?
Пётр без труда прочитал мысли девушки по выражению глаз. Не раз доводилось воину видеть ТАКИЕ очи, наполненные страхом, недоверием, а порой, и откровенной враждой. Сколько раз был бит спасёнными им людьми? Сколько раз выгоняли в лютый мороз на снег, не желая делить снедь с восставшим из… не умирающим от ран охотником на нечисть?
Урод, калека, прокажённый. Много имён нёс на плечах Сысоев, вот только от истинного имени отречься было уже нельзя. Никогда.
- Кто ты? – робко спросила Марта, всё так же не сводя взгляда больших глаз, цвета неба, со спасённого.
- Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь, - Пётр пробежался глазами по горнице: полуразвалившийся шкаф, кровать под окном, с наваленной сверху рухлядью, и большой стол с покосившейся ножкой возле дальней стены. Цепляла лишь старинная печь, выполненная из красного кирпича. Забытая неблагодарными людьми, главная драгоценность дома сейчас доживала век всеми забытая, с отколовшимися местами кусками «тела».