Глаза подчинённого округлились столько не от испуга, сколько от удивления. Командир никогда не позволял себе такого отношения к казённому имуществу и вдруг… Такое изменение!
- Кто же он? – немного растерявшийся водитель прислонил «мёртвое» оружие к разгоряченному боку «УАЗ»-а и вопросительно посмотрел на бородача.
- Не важно, - отмахнулся боевик и одним движением сорвал с тела лёгкое поло и майку. – Главное, что вы должны знать: драться с тем человеком можно только в образе зверя. Это раз. И второе…
Воин обернулся на отряд, зрачки начальства уже понемногу желтели, удлинялись, приобретая форму звериных.
- Цельтесь в голову! Без «котла» на плечах ещё никто не жил.
Воздух вокруг машины сотрясся от дробного хруста и деформации сотен костей. Лица «якобы» людей вытягивались, делаясь похожими на звериные морды. Густая шерсть быстро нарастала на крупных мышцах, ногти темнели, вырастая длинными острыми когтями.
Когда все четверо оборотней скрылись во тьме цеха, Сысоев медленно отошёл от большой дыры в стене, что нависала над главным проходом и медленно выдохнул.
Четверо верберов, людей-медведей, на одного охотника – слишком много. Вот в узком проходе, да от бедра с пистолетов… Нелюдям не было бы и шансов. А сейчас противостояние с хищниками будет трудным и опасным. Хорошо, хоть Марта умела немного водить и выехала за пределы заводского комплекса и будет теперь дожидаться соратника неподалёку, возле маленькой шашлычной с интересным названием «У Арменчика».
А вот самому Петру предстояла неплохая работёнка. Очень не простая и опасная. Запах врага «любители мёда» уже ощутили или ощутят очень скоро. Правда, гроза оборотней тоже не лыком шит.
На покрытую грязью и потом, с кусками запёкшейся крови, кожу легли первые струи подсолнечного масла смешанного с лавандой. Небольшой запас на непредвиденный случай всегда находился в новой сумке охотника. И сейчас даже пара капель стоила для мужчины очень дорого. Нет, не жизни, но, возможно, свободы действий.
Телу сразу стало жарко, хоть и тонкий, слой не спешил отдавать тепло окружающему миру, закрывая поры и поднимая температуру тела Сысоева на градус.
Тьма плотно окутывала работника «плаща и кинжала». Холодный ветерок трепал прилизанные маслом волосы, а кровь горячими струями носилась по венам и артериям. Организм почувствовал тревогу хозяина, адреналин в бешенном количестве вливался в красную плазму. Время будто замедлило ход, Сысоеву казалось, что ещё немного и даже полёт мухи станет оглушающим.
Охотник сделал пару шагов по направлению к металлической конструкции, что небольшой дорожкой под самой крышей тянулась вдоль стен всего цеха. Казалось, что в далёкие времена директор забирался на лестницу и оглядывал помещение, высматривая разгильдяев и лентяев. Свежепокрашенные станки, весёлые и серьёзные рабочие, крик и смех, звуки работы и мелодия Жизни. Сейчас же внизу, во мгле, чернели и гнили останки могущества потерянной страны, лежали и умирали, не в силах жить преданными и проданными.
Охотник сделал шаг вперёд, за край металлической площадки, и полетел вниз напряжённым, вытянутым , подобно струне. Вытянутые ноги попали в цель: мохнатая спина ничего не понявшего вербера сломалась в районе поясницы. Нечисть взвыла оглушающе протяжно. Звук испуганной птицей вознёсся до потолка, отражаясь от плесневелых стен. Выстрел револьвера в голову зверя заглушил всё, повторный – в сердце – оборвал жизнь противника.
Друзей поверженного ждать долго не пришлось. Впасть в ярость умелые воины, даже в образе медведя, не могли, холодный расчёт царствовал даже в тупом мозгу оборотня. Умело обходя жертву с трёх сторон, звери, впрочем, не спешили нападать, выжидая момент и выискивая слабость, просчёт даже в маленьком шажке Сысоева. Последний прекрасно понимал мысли верберов, поводя пистолетами из стороны в сторону, не давая сконцентрироваться тем для удара.
Один из зверей, матёрый, с белым пятном на левой щеке и разноцветными глазами, всё же решился на прыжок, выгадав момент для удара, когда стволы оружия разошлись достаточно широко от его позиции. В помещении сверкнуло подобие молнии, грянул выстрел. Острые когти существа оставили глубокие царапины на стене, а сам Пётр ушёл с линии атаки вправо, в кувырок через плечо, к не успевшему среагировать на опасность оборотню с рыжей окантовкой под челюстью.
Атаковавший вербер с силой обрушился на стену, высекая из влажной стены искры. Тут же пространство разорвали два выстрела. Стоявший по правую лапу от атакующего оборотень содрогнулся, не веря уставившись на порванную пулями грудь. Из ран нечисти ударили тонкие фонтаны крови, упругими толчками заливая землю под лапами чудовища. Из пасти поверженного активно закапала слюна, быстро из прозрачной превращаясь в розовую. Наконец, конечности подогнулись и зверь рухнул на бок, агонизируя от серебра, порвавшего сердце.