Гибели подбитого сам Сысоев уже не видел. Кувырок вынес человека под острые когти растерянного вербера и проблемы резко пошли в рост. Рука с Ремингтоном рванула в сторону, целя в кривую когтистую лапу. В тот момент, когда вожак отряда ощутил смерть подручного справа, очередной серебряный комок с хрустом перебил заднюю конечность второго вербера, попытавшегося двумя точными замахами огромной лапы распороть кинувшемуся в ноги наглецу горло.
Пётр с легкостью увернулся, попутно уродую походку врага метким выстрелом и очередным переломом. Правда, удача оказалась недолгой. Сильнейший удар когтистой лапой вдавил рёбра охотника во внутренности, ноги оторвались от земли, а пистолеты вылетели из рук охотника.
Сысоев с ужасом ощутил, как со спины приближаются останки станка. Спину резануло острой болью. Нечто длинное и острое с громким хлопком разорвало кожу на боку и, пробив печень, выглянуло на белый свет ребристой арматурой, измазанной кровью. Пётр не сдержался, рот раскрылся в сиплом крике, руки схватили железку, попытались дёрнуть, но тщетно.
Внезапный удар концентрированной ярости последовал за второй волной боли прямиком в мозг. Пальцы согнулись в судороге, лицо Сысоева перекосило в приступе.
Нужно отдать должное и зверю, уже собравшемуся с силами в длинном прыжке. Когти блеснули в случайном луче солнца, до победы монстру оставался один шаг. Последний шаг!
Сильная человеческая рука взметнулась к потолку, цепко перехватывая кисть чудовища. Напряжённые мышцы вербера напряглись до предела, в позвоночнике начали с чудовищным звуком лопаться жилы. Вожак оборотней с ненавистью и удивлением воззрился на пришедшего в сознание врага.
Белки несчастного, насаженного на ржавую арматуру, стали чёрными, зрачки покраснели до такой степени, будто в голове охотника пылали костры.
Пальцы сжались, круша конечность зверя в мелкое крошево. Оборотень взревел, занёс вторую лапу для отчаянного удара, но Пётр с силой ударил правой ногой в голень противника, ломаю ту пополам. Зверь от приступа новой боли согнулся в поясе и получил сокрушительный апперкот в челюсть.
Отлетев на четыре метра и распластавшись на полу беззащитным медвежонком, монстр с нескрываемым трудом приподнял лобастую голову и воззрился на врага безумным взглядом.
Сысоев в свою очередь, словно не чувствуя боли, резким движением вырвал арматуру из кучи металла и, словно выкручивая пружину из пластика, выудил из сквозной раны.
Страшный взгляд вновь поднялся на раненого. У вербера уже начинала опадать шерсть, тело тратило огромные силы на регенерацию, а заживлять менее громоздкую шкуру человека мозгу было проще, чем наращивать мясо на огромном медведе.
Охотник на нечисть ухмыльнулся зловещей улыбкой и сделал первый шаг к поверженному:
- В начале я наивно ломал голову, пытаясь понять, кто же такие эти странные люди!
Раненый с ужасом приподнялся на локте и не отрывая глаз от приближающейся угрозы, попытался, отталкиваясь локтями, отползти подальше.
- Превращаются в верберов, что уже диковинка! Ведь тотемным животным медведь был лишь для Велеса, бога охоты и скотоводства. И вдруг, из глубин памяти, до меня стало доходить.
Размеренно вышагивая в сторону командира отряда оборотней, Сысоев на пол пути нагнулся, подбирая Кольт с земли. Ладонь с любовью протёрла оружие, а палец игриво прижал спусковой крючок. Выстрел, и голова раненого на обе лапы оборотня, стонущего в углу, разлетелась кроваво-красным конфетти.
- «Воины Рассвета» - боевое крыло славянских язычников, созданные для противоборства с новохристианами! С каким упоением вы, молящиеся пню, вырезали целые деревни, не щадя ни женщин, ни детей. И с какой храбростью ваши же противники, неся кресты, выполненные из того же пня, уничтожали деревни и города, что были под рукой волхвов! Несколько сотен лет: война, война, ВОЙНА!
С каждым словом тон Сысоева повышался, переходя на крик. Очи с ненавистью пожирали лицо несчастного, чьи кости срастались быстро, но недостаточно, чтобы поспеть за приближающейся Смертью.
Присев возле поверженного на колено, Пётр положил одну руку на горло врага, другую, с пистолетом, упёр дулом в голову бородача.