- Незадолго до смерти, Милана Илларионовна Аргинакова разместила в профиле на популярном сайте объявление о продаже очень древнего и, соответственно, весьма ценного предмета старины. И нашей «конторке» очень не хочется, чтобы данная вещица покинула Матушку-Россию.
Выдержав паузу и видя, что полковник явно не намерен продолжать разговор, Сысоев добавил:
- Поэтому я пришёл к Вам в надежде на содействие.
- А почему коллег местных не попросите? – с подозрением напрягся Рыжов, поедая острым прищуром глаз сидевшего напротив мужчину.
- Они ничего не знают и знать им не положено, как и Вам, Игорь Анатольевич, - пожал плечами майор, поглядывая в расположенные по левую руку от него окна. – Впоследствии, если захотите обратиться к нам за разъяснениями, моё начальство будет всячески отрицать, что данный разговор вообще состоялся. Секретность, сами понимаете.
Рыжов в сомнении поёрзал на стуле, лихорадочно пытаясь сообразить – а не козла ли отпущения хотят сделать из престарелого работника министерства внутренних дел, а затем с почётом проводить на пенсию? Уж больно складно выводит: тайное задание, добрая воля и милые разговоры за чаем. Не спроста это всё, ох, не с проста!
- Что Вы от меня хотите? – осторожно, обдумывая каждое слово и даже жест, вопросил в пространство полковник. – Что могу дать Вам я, чего не могут Ваши коллеги?
- Игорь Анатольевич, мне всего лишь нужно ознакомиться с делом и-и-и… какой-нибудь из Ваших сотрудников на пару дней, в качестве провожатого. Сами понимаете, я не местный.
- Что-о-о? – не поверил своим ушам Рыжов, аж приподнимаясь из-за стола. – Мои люди для тебя кто, «шестёрки» на побегушках? Да ты, дзержинец недоделанный, совсем обнаглел? Да я… Да я тебя… в труху, гниль ты этакая!
Пётр спокойно выслушал гневную тираду и с тяжёлым вздохом поднялся, грустно оглядев собеседника с головы до пояса. Повесив на сгиб руки длинное пальто и на плечо сумку из, как показалось в начале полковнику, крокодиловой кожи, нежданный гость развернулся в сторону двери.
Рыжов гневно прожигал спину наглого визитёра взглядом, не в силах понять – что же делать? Госбезопасность ранее никогда поперёк дороги у ведомства полковника не вставала, временами забирая лишь самые откровенно тёмные и непонятные дела. Ненависть к чекистам же у немолодого силовика сложилась ещё в детстве, после рассказанной отцом истории о том, как красные репрессировали деда и прадеда Рыжова, сгноив несчастных на Соловках. С другой стороны, времена социализма прошли… А ещё это убийство с особой жестокостью… И кто знает, кто на самом деле этот майор? А ну как закусит обиду и наотмщает престарелому полковнику?
- Где Вы остановитесь, товарищ майор? – со скрипом выдавил из гордого горла Рыжов, прилагая все силы, дабы не сорваться на мат. – Я пришлю к Вам в провожатые человека и дело.
- Я хотел прямо сейчас, не откладывая, отправиться в квартиру убитой и ознакомиться с документами именно там. Если Вы не против, конечно же?!
- Как Вам будет удобно, - угрюмо повесил голову Игорь Анатольевич. – Подождите при входе в здание, к Вам спустятся в течении пяти минут.
- Благодарю за сотрудничество, товарищ полковник.
Едва за гостем закрылась дверь, Рыжов рухнул в кресло и с ненавистью разорвал на груди узел галстука, опрокидывая в глотку стакан холодной газированной воды:
- Да пошёл ты…
Стакан с хрустом лопнул в руке, на столешницу брызнули густые капли крови.
Пётр вышел на крыльцо регионального отдела Следственного комитета с чистым сердцем и свежим разумом. Престарелый полковник наверняка предупредит всех товарищей, в том числе, и ненавистных чекистов о «незнакомце из Москвы», прилетевшим на страшно тайное задание. ФСБ-шники могут конечно послать запрос, а когда придёт отрицательный ответ лишь пожмут плечами – не наше, мол, дело, пусть человек работает. Слежку ставить не станут, не нужное дело, да и рыпаться из мягкого кресла в тёмную и холодную, пусть и весеннюю, ночь никто не станет. Тёплый кабинет не любит выпускать из объятий.
В глаза мужчине ударило ярким боком рословское солнце, а кожу мягко потрогал свежий ветерок. Запах, впрочем, прилетел не особо приятный: смесь из выхлопа, жареной рыбы и растаявшего собачьего экскремента.
Дабы не стоять на проходе и не мешаться, Сысоев отошёл к перилам и прислонив поясницу к холодному металлу, ожёгшему кожу даже сквозь прочное полотно костюма-тройки, погрузился в нелёгкие думы.
Проходившие мимо люди тайком поглядывали на ухоженного мужчину с гладко выбритым лицом, прямым носом и с колдовскими глазами цвета молодой сочной травы. Женщины старались приосаниться, выпячивая грудь, а мужчины лишь отворачивались, не желая сравнивать китайские пуховики на собственных плечах с роскошным пальто, что пребывало в руках мужчины.