Напарники мигом оказались вновь на краю и неверяще уставились на останки немецкого внедорожника, не понимая как…
Пётр со страшным криком разогнул последние горящие детали обшивки. В груди бушевал куда более страшный пожар. Охотнику хотелось убивать, повергать, низвергать, уничтожать и стирать с лица земли. Два куска оплавленной оружейной стали, всё, что осталось от Кольта и Ремингтона, остались растекаться в две мерзкие лужи где-то позади.
Одежда сгорела полностью, обнажая опалённое тело, полностью без волос, раскалённое и готовое к бою.
Асфальт под ногами бессмертного прогнулся, пальцы погрузились в раскалённую смолу, доведённому почти до кипения разорвавшимся фугасным снарядом.
Упыри, сперва испуганные внезапным ударом, не решались приблизиться к тому, кто вышел из пламени. Живые трупы скалили зубы, разводили руками с длинными когтями, но приблизиться не решались. Нечто внутри, ранее не ведомое, удерживало, хотя кровь, что стекала сухой коркой с горячего тела, взывала вонзить клыки в плоть и вкусить парного.
Сысоев же пребывал в экстазе. Чувства, усиленные после взрыва, помогали слышать неслышимое и внимать тому, что называли «изнанкой» мира. Многолетний боевой опыт и слух позволили почуять выстрел крупнокалиберной винтовки раньше, чем Ромул спустил курок. Сорокамиллиметровый снаряд с чавкающим звуком резанул по ушам охотника на нечисть, метнувшегося в сторону. Спасая от обстрела, Пётр сократил расстояние до рядов испуганной нечисти, врубаясь в ряды ничего не понимавших монстров. Кулаки заработали подобно комбайну, сметая с пути кровожадную толпу нежити.
Расположившиеся в здании администрации последние снайперы из спецназа с ужасом и восторгом рассматривали необычного человека, выжившего после взрыва автомобиля. Когда прорвавшийся к многоэтажке напротив здания администрации человек скрылся в подъезде, один из рядового состава не выдержал:
- Санёк, ты видел? Да он же…
- Огонь на поражение, если увидите, что он прорывается к нам! – рядом стоявший капитан хмуро закусил окурок сигареты, перезаряжая опустевшие за время боя магазины.
- Но он же мочит зомби… - попытался вступиться за незнакомца стрелок, но был перебит:
- Это приказ, боец! Разговор окончен!
- Уходим, - Ромул быстрыми профессиональными движениями надевал альпинистский пояс, готовясь к быстрому спуску и отступлению.
Приказ был выполнен, старый враг ввязался в ненужную потасовку, отвлекаясь от основной задачи. Осталось уйти незамеченными, махнув плащом напоследок, подобно Зорро, ибо встречаться в бою с тем, кто поднимался по лестнице – самоубийство похлеще паркура.
- Нет, - Рагнар отрицательно покачал головой. – Ты уйдёшь один.
- Что? – удивлённый ромей с недоумением поднял взгляд на товарища. Старого боевого друга, встреченного давным-давно на поле боя в южном Египте, где уже почти беззубая армия Восточной Римской империи дралась не на жизнь, а на смерть с наступающими ордами турок-сельджуков. Тогда отступавшие катафрактарии недосчитались десяти человек и лишь летучий отряд впавших в боевое безумие варягов ринулся в бой, вырывая последнего выжившего Ромула из лап арабов, скорых на страшные пытки. Именно тогда скандинав, командир викингов, и гражданин второго Рима, стали кровными братьями, смешав кровь по древнему языческому обычаю.
- Ты умом тронулся? – уже экипированный всем необходимым римлянин вплотную подошёл к другу. – Ты прекрасно знаешь, кто сейчас будет здесь! И я тебе уже не раз пытаюсь втемяшить в твою скандинавскую башку – наша цель важнее воинской чести! Наша победа уже не за горами, ты сможешь поднять из могил родню и возродить род!
- Нет, - Рагнар резким движением оттолкнул напарника. – Ты не понимаешь! Викингу нет радости больше, чем умереть в бою.
- Но твой род…
- Не хочу смотреть им в глаза и рассказывать, как я бегал, трусил, скрывался от противника годами, трясясь за жизнь! – викинг одним движением разорвал на груди дорогую рубашку и выудил из-за спины два топорика по типу томагавков. Смертоносные лезвия хищно и матово блеснули на солнце тёмным титаном. – Пришла пора встретиться с богами и родичами, друг мой.
- Тогда и я…
- Нет, - Ромул попытался было ухватиться за ремни снаряжения и разблокировать, дабы снять, но сильный удар в солнечное сплетение заставил беднягу выпустить наружу весь воздух, что был в лёгких.
- Прости, брат, - викинг резким движением ухватил трос, что обвевал торс напарника и потащил последнего к краю крыши. – Это лишь мой бой!
Ромей с тихим шорохом по старому кирпичу скрылся из поля зрения товарища, падая с высоты на асфальтированный двор многоэтажки. Сердце замерло в страхе, руки судорожно сжали верёвку и падение спустя три секунды прекратилось. Тело Ромула дёрнуло кверху, в спине что-то хрустнуло, а близкая стена понеслась навстречу гордому профилю римлянина. Сектант сгруппировался, врезаясь правым плечом и боком в панель дома. Быстро выудив нож из чехла, боец воткнул лезвие в стену и как оказалось вовремя. Выработанный годами способ прятать следы Рагнар не забыл, напоследок обрубая узел и сбрасывая верёвку вниз, дабы противник не смог в первые мгновения отследить уход группы.