Ромул с досадой впечатал кулак в стену, но постарался как можно скорее оправиться от потери, попутно выбивая ногой ближайшее окно и резким толчком от стены, проникая в квартиру ниже.
Пётр преодолел короткую лестницу на чердак очень медленно. Припрятанную в шаге от лаза мину обезвредить удалось быстро, а вот темноту под крышей, внезапно сгустившуюся до состояния желе недооценивать было нельзя.
Под ногами хрустели кости птиц и засохшие фекалии кошек и мышей. Воздух стоял затхлый, неприятно лез в нос, старательно вызывая приступ чиха и кашля. Небольшие щели едва пропускали редкие солнечные лучи, а вот ощущение опасности всё нарастало, вызывая неприятное жжение в груди охотника на нечисть.
Глаза пытались пропускать больше света и разогнать тьму, но получалось скверно. Внезапно, из дальнего конца пыльного помещения по доскам под ногами, по стенам и даже по шиферу над головой в сторону Сысоева поползли едко-зелёного цвета ломанные линии. Подобно змеям, они разветвлялись, постепенно окружая Петра, образуя идеальный круг.
В месте, откуда посылала лучи древняя магия, поднялся человек. Высокий, оголённый до пояса, с татуировками по груди и рукам, уходящими ниже и ниже, скрываясь под оставшейся одеждой, воин был очень похож на викинга. Пётр всё старался вспомнить имя противника, оглядывая раз за разом короткую светлую бороду, бритые виски и выделенные в один пучок длинные волосы.
В руках врага отчётливо угадывались два топора-томогавка, что использовали индейцы Северной Америки совсем недавно, сто-двести лет назад.
- Решил прервать бег, Рагнар? – голос Петра, холодный и глухой, заставил викинга покрыться сетью бисеринок холодного пота.
- Я убью тебя, древний враг! И да направит мою руку Один и сын его Тор!
- С удовольствием убью тебя…
Двое мужчин молча рванулись с места навстречу друг другу. Топоры со свистом рассекли воздух в месте, где должен был быть Пётр, и тут же страшный удар сотряс челюсть викинга. Того качнуло, ноги сами подогнулись, пропуская очередной выпад Сысоева. Острый обух одного из томагавков с хрустом вонзился в икру охотника на нечисть. Сектант с довольно оскалившимся лицом взирал, как зарычал от боли враг. Оружие варяг дёрнул на себя, попутно рвя сухожилия и мышцы ненавистного супротивника.
Охотник скрипя зубами от боли припал на колено, не в силах устоять, следующий удар топора пришёлся на ключицу. Лезвие глубоко погрузилось в плоть, Пётр едва не потерял сознание, но перехватил второй томагавк и сам резко развернул торс вправо. Застрявшее в ключице смертоубийство, под действием физики, вырвалось из руки почуявшего близкую победу Рагнара и Сысоев довершил разворот ударом ноги в неприкрытую ничем голень противника.
Сухо треснуло и сектант отступил, непонимающе вглядываясь в сломанную конечность. Охотник не стал терять времени даром и встал, левая рука легла на топорище застрявшего в плече томагавка. Миг и наружу хлынула кровь, а освободившееся лезвие хищно уставилось в лицо викинга.
- Давай, удиви меня, - оскалил зубы Сысоев, приближаясь к осевшему на землю врагу. Кровь на плече уже начала чернеть и осыпаться струпьями, кости с неприятными звуками вставали на место, покрываясь слоем новой кожи. На икре уже розовел маленький бугорок рубца после удара обуха.
- Кто же ты такой? Кто-о-о??? – взревел варяг, со страхом всматриваясь в приближавшуюся смерть.
- Твоя Смерть.
Пётр внезапно даже для самого себя остановился. Нечто странное просквозило в воздухе. Свист или треск, будто рвали нечто натянутое - простыню, либо… кожу!
Викинг бросил тело вперёд, перед глазами охотника мелькнули чёрные тени крыльев и сильный удар в грудь сотряс всё тело Петра. Пролетев три метра, спина бедняги встретилась с балкой крыши, ноги пронесло дальше и мужчина наконец рухнул плашмя, разбивая лицо в кровь.
- БОГИ! Я повергну его во имя ваше!
Рагнар раскинул руки в стороны и полностью отдался чувствую полёта, ощущению трансформации. Боль приятно стегнула по телу, мелкие перья рвали кожу, равномерно покрывая тело сектанта бронёй, какую не могли пробить даже бронебойно-зажигательные боеприпасы. Скулы вытягивались, сливаясь с носом в единое целое и превращаясь в клюв, глаза же напротив, расползались в разные стороны, волосы чернели, покрывая череп твари бронёй.