Оставалась ещё один шанс. Невозможный, абсолютно невероятный! Дипломатия.
Найти хоть что-то белое в скоплении трупов оказалось невозможно. Оставалось надеяться, что нервные воины не поймут бело-красный штандарт за объявление войны и новой атаки.
Водрузив импровизированное знамя на покорёженный взрывом автомат с отстёгнутым магазином. Пётр начал не спеша подниматься из-за остова БТР-а, на броне которого догорал механик-водитель.
Неосторожная поспешная очередь продырявила тряпку насквозь, но массового расстрела не последовало. Поэтому, метнувшийся, сперва, обратно за укрытие охотник вновь поднялся и, стараясь не делать резких движений, шагнул в направлении ко входу в администрацию.
- Как подойдёт ближе – огонь из всех стволов, - сквозь зубы прошипел капитан, беря на прицел странного человека с пропитанной кровью тряпкой на стволе автомата.
- Кажется, он хочет что-то сказать, - не смело решился высказаться один из бойцов. – Может, стоит…
- Не стоит! – рявкнул офицер и гневным взглядом едва не прожёг подчинённого. – Думать тебе не надо! Исполняй приказ!
- Так точно! – боец на секунду прикрыл глаза, сдерживая затрепетавшее нутро в подобии спокойствия.
Человек снаружи своевременно огибал препятствия, стараясь не вступать в лужи крови и перешагия оторванные конечности.
Когда до ступеней незнакомцу оставалось менее двух шагов, из-за спины офицера несмело, но твёрдо подал голос мэр Рослова, не успевший эвакуироваться в первые часы царившего на улицах безумия. Голос бывшего офицера был силён и подобен скорее рёву немолодого быка:
- Отставить стрельбу, капитан!
- Я не подчиняюсь Вам, Иван Сергеевич! – даже не обернувшись, огрызнулся спецназовец, подняв к плечу автомат Калашникова с подствольным гранатомётом.
- Ты отцу подчиняешься, моему старому другу, и Георгию Ивашину – генерал-полковнику нашего военного округа. И поверь мне: ты дорого можешь заплатить за такое неуважение.
По коже командира соединения прокатилась волна мурашек. Голос старого друга семьи, потомственного военного, стал зловещим и мстительным, предрекая непослушному юнцу множество проблем.
С другой стороны, нельзя было дать уже гражданскому помыкать боевым офицером, принявшим командование в такой непростой ситуации.
Мальчишка стрельнул глазами вправо и влево, встречая взоры подчинённых, наполненные молчаливым вопросом и надеждой на бескровное разрешение ситуации.
тяжело вздохнув, капитан буркнул:
- Отставить стрельбу! Иван Сергеевич, - боец обернулся к знакомому, поднявшемуся с грязного пола, осыпанного битым стеклом и клочками бумаг. – Попрошу Вас, как старшего по званию, участвовать в переговорах!
- Молодец, - похвалил молодого ветеран в отставке и поправив лацканы порванного пиджака, направился к лестнице на первый этаж.
Стоны из здания администрации раздавались почти беспрестанно. Видимо, санитары спецназа просто-напросто не справлялись с теми десятками раненых, что прибавились за быстротечный диверсионный налёт сатанистов. Кричали женщины, стонали мужчины и, что самое невыносимое, пищали маленькие дети, попавшие под обстрел недочеловеков.
Бросив импровизированный флаг на асфальт и примечая всё новые и новые «зрачки» автоматов на верхних этажах, Пётр принялся терпеливо ждать группу парламентёров. Это было логично, исходя из того, что стрелять не стали, да и ора грубого сверху слышно не было. А это значит – переговоры с доверенными лицами.
Спустя долгие две минуты, небольшая часть забаррикадированной груды, что представляла собой вход в здание, дрогнула и в правом боку образовалась щель, куда не втиснулся бы и ребёнок.
Изнутри раздалась порция отборного начальственного мата с пожеланиями геморроя и ещё целого «букета» «неисправностей» пониже пояса и… щель стала шире на пол-ладони. Затем ещё и ещё и, наконец, пред взором Сысоева предстал невысокий седеющий мужчина в сером грязном и изорванном местами костюме. Краснолицый, шея толстая и глазки так блестят по-воинскому.
- С кем имею честь? – Пётр выпрямился и постарался сделать голос более грубым, чем был на самом деле.
- Мэр города Рослова, Брюханов Иван Сергеевич, - догадки о военном прошлом охотника на нечисть подтвердились, едва главный местный бюрократ раскрыл рот. То, как представившийся говорил, ставил ударения и усиливал некоторые гласные ясно выдавали в нём человека служивого. – А кто Вы, молодой человек? Признаться, мы немного обескуражены Вашим… воскрешением после такого мощного взрыва!