В тот день был в тумане: я проснулась и не нашла маму и мне было одиноко. Я чувствовала что сойду сума одна. Поэтому побежала к человеку, к еднисвтенному другу который всегда убивал эти угрожащющие меня раздавить мысли одиночества. Но его тоже не нашла. Я начала паниковать. А дальше... Я видела его, который сидел посреди асфальта. Даже на расстояния, я увидела то как он тяжело дышал будто бы побежал несколько километров. И его увязвимое состояние... Я хотела его обнять и сказать ему что бы та не было все будет хорошо как он мне всегда говорил. Поэтому не вздумываясь побежала к нему и... Я помню только сильную боль которую почувствовала после сильного удара. Сирены. Гул людей. Именно тогда более хорошая часть моей жизни закончилась и когда открыла глаза в белой палате с болью на каждой части тела, я поняла что начался кошмар от которого я до сих пор хочу проснуться. Да, я так и не привыкла к кошмару, все ещё надеюсь на что то хорошее: пробуждение от этого сна к примеру. Впрочем, когда я проснулась, меня окружали какие то люди, спрашивали мое имя, всякие информации, и к вечеру когда я хотела вернуться домой, они меня забрали не туда, точнее просто отвезли в детский дом и сказали что теперь буду жить тут. Я кричала, истерила, но никто меня не слушал. Никто меня не пустил домой. Никто меня не пустил к нему. Меня тупо отсоединили от моей жизни и бросили в кошмар. А еще, я потеряла его.
Я потеряла все. Теперь не было матери которая нежелала меня. Теперь не было единственного друга, с кем было тепло. Я была одна. И чувстовала себя проснушей из сладкого сна и оказавшей в ужасной реальностьи.
Дальше, каждый день словно новый кошмар. Жизнь в детдоме. Издевательство старших детей. Издевательства в школе. Издевательства сводной сестры в приемной семьи, которая полностью разорвала мою жизнь на куски. Избиение пьянного применого отца. И жестокая применая мать, которая отсчитывала каждый кусок хлеба которую давала. Я была в кошмаре. Я часто стояла на крыше думала, а может проснусь я от этого кошмара. Но всегда отступала. Мне кажется это все из-за слова той женщины которая в рандомный вечер зимы оказалась в детском доме и раздавала всякие выпечки, булочки и попросила помочь меня. Когда она заметила меня, стоявшую за углом, впервые я почувствовала тепло в ее глазах. В глазах полной печали. Она будто бы проникла в душу. Не спрашивала как другие что со мной случилось или жалела меня. она просто попросила помочь, и дала почувствовать себя кем-то нужной и стоящей внимания. Мне настолько было одиноко все эти годы, что даже я не заметила как привязалась к ней. Как я жаждала ее тепла. Я впервые не выдержалась, и поступила так как запрещала себе: ее обняла еле сдерживая рыдания внутри. И именно когда она обняла меня в ответ, и сказала что я нужная и желанная несмотря на все это, я поняла что надежда есть. Она таится просто где то глубоко. Но обьязателно меня найдет. После ее слов кошмары продолжались, разочарование гнался за мной.
Я была готова прыгнуть от радости, когда она сказала, что хочет меня удочерить. Готова поверить, что всё изменится. Но не успела - меня уже отдали другой семье. Жизнь там была в сто раз хуже: школа, приёмная семья, каждый день как выживание. И всё же во мне оставалась надежда. На что-то хорошее. На спасение. На то, что я найду друга. Что смогу быть частью семьи тёти Милен и дяди Олега, даже если их сын ненавидел меня. Что однажды найду мать, и она заплачет, потому что всё это было ошибкой. Я просто продолжала надеяться.
Но одиночество душило всё сильнее. В последнее время я не могла находиться в квартире дольше суток - даже если были выходные. Я начала бояться: что будет, когда закончу учёбу? Когда останется больше свободного времени? Работать дальше в баре? Я не любила эту работу. Работать по профессии? Я не чувствовала, что готова «понимать» людей. Даже если понимала - не была уверена, что смогу сказать правильные слова. Бросить всё, забыть всё и поехать к тёте Милен? Постучать в дверь и сказать: «Я хочу…» - а что? Чтобы меня, взрослую, приняли в семью? Я сама не знала ответ. Эти четыре года душили меня, пока я жила в городе - рядом с ними - но так и не решилась приехать.
Ещё чуть-чуть - и мысли начали бы есть меня живьём, если бы не Игорь, второй бариста, который хоть иногда отвлекал.
-Ты вообще меня слушаешь? - как обычно возмущался он.
Я просто вопросительно посмотрела на него, пытаясь понять, о чём он.
Он закатил глаза, словно играет важную роль в какой-то французской опере, и драматично произнёс:
-Тебе обязательно быть такой?
- Какой?
Он сделал ещё один тяжёлый вздох.
-Я попросил об одолжении. Можешь обслужить и моих клиентов? Мне нужно на минуту отойти. — Его взгляд скользнул в сторону девушек, которые час назад пришли и до сих пор тусовались у стойки.
-Нет - просто сказала я и продолжила протирать стаканы. Обслуживать его клиентов означало работать с алкоголем. А я дала себе слово, что не возьму эту гадость в руки. Это раз. А во-вторых, учитывая его репутацию, он явно собирался пофлиртовать с одной из них. А по правилам - никакого флирта с клиентами. И если он что-то натворит из-за своей тупой башки, отвечать придётся мне, будто я обязана за ним нянчиться только потому, что старше. Ещё одна головная боль, которая мне ни к чему.
Он нахмурился сильнее, пробубнил что-то под нос и отошёл. Наконец.
К концу смены я была настолько измотана, что мечтала только об одном - упасть в кровать и уснуть. Но по мере того как я приближалась к квартире, усталость сменилась тревогой.
- Варечка, стой! - раздался голос моей слишком любопытной соседки, чересчур вежливой Ларисы Михайловны. - Ты куда так торопишься? Подожди.
Для справки: я шла медленно.
- Ты что так долго? - спросила она, поправляя своё платье и волосы. - Нравится мой образ? Я вчера купила новые шмотки и сходила к парикмахеру.
- Что вы от меня хотите, Лариса Михайловна? - от моего тона она сразу надела маску разочарования, не услышав комплимента.