- Тогда готовься. На следующей неделе я всё это проверю.
- Хорошо, - только и ответила она, собирая свои вещи и уходя. Книгу, которую она вроде бы читала тоже забрала.
Пока я наблюдал за ней до закрытия двери, Михалыч успел сесть на своё место и уже был готов к приему.
- Ну, Виктор. Что на этот раз привело тебя ко мне? - спросил он.
Я откинул голову назад; голова уже не держалась ровно.
Михалыч молчал, но затем заговорил:
- Опять Наталья приходила?
- К счастью, нет, - ответил я, стараясь не вспоминать о матери, которая только усугубляла ситуацию.
- Опять значит застрял в тупике мыслей- констатировал он.
- Всё это бесит!
- Врачи ничего не сказали по поводу твоей памяти?
Я замолк, вспоминая слова врача. В это время Татьяна Олеговна вошла с подносом в руке и двумя чашками. Одну она передала Михалычу, другую оставила у маленького столика. Я уставился на черное кофе в своей чашке. Михалыч ждал моего ответа.
- Говорят, что я скоро всё вспомню.
Он глубоко вздохнул.
- Виктор, выпей это кофе. Он поможет тебе протрезветь. Потом мы отправимся ко мне. Мария сегодня говорила, что приготовит борщ. Он как раз тебе и нужен.
- Ты же знаешь, я не люблю твою новую обретенную семью, дядя.
Он рассмеялся.
- А Коля был бы рад тебя увидеть.
- Не напоминай мне о нём. Он слишком скучным стал после твоей новой жены.
- Виктор, 14 лет прошло. Но ты всё равно за своё, - в его строгом тоне слышалось веселье. - Но да, ты прав. Приход Марии только улучшил наше состояние.
Конечно, я не имел в виду ничего плохого, когда говорил о них. Михалыч был добрым и более ответственным человеком нежели чем его сестра, моя мать. Первая жена дяди умерла, когда Коле было 7, как мне говорили. После этого он стал каким-то странным, более агрессивным. Точнее, если быть более точным, исходя из того, что я не помню первых 10 лет своей жизни, агрессивный Коля остался в моей памяти только до момента, когда дядя снова женился. Это было, когда мне было 11 лет. Так что я не помню, как он раньше вел себя со мной, но прекрасно помню, как мы дрались в 4 классе. Это было до того, как он изменился благодаря женщине, которую он сейчас называет мамой. Конечно, хороший Коля - это здорово, но с предыдущим драться было куда интереснее.
- Ну да, ты стал менее ворчуном - сказал я, и он тепло улыбнулся.
- Ну так, ты придёшь?
- Спасибо за приглашение. Но я откажусь. У меня голова раскалывается. Я лучше пойду домой.
- Хм. И лучше тебе перестать так выпивать. Ты же не хочешь стать алкоголиком?
- Ну, кто может знать, дядя. Может, я тоже перестану пить, как ты, после того, как встречу такую женщину, как Мария.
Скажем он более ответственным стал, но как я помню, он много выпивал и почти не заботился о своем сыне. И конечно я ничего плохого не имел ввиду, когда я напоминал ему об этом. И дядя знал, что, если я такое говорю, значит все это из-за каши в голове.
Я уже собирался встать, когда он добавил:
- И, Виктор, приди как-нибудь более трезвым.
- Почему? - в его голосе послышалась нотка настороженности.
- Я тебе кое-что расскажу, сынок. – почему-то его тон был каким-то необычным.
- И что же ты хочешь? Давай сейчас. – я не любил ждать.
- Нет, Виктор. Сказал же, приходи потом. У меня ещё приёмы. –но он отмахнулся, что не привычно для него. Я бы добился ответа, если бы не эта головная боль…
И было все вот так вот. Хорошо для меня что дядя был психологом. Когда у меня варилась каша в голове, неосознанно приходил к нему. И это хоть как-то помогало. Даже если я просто приду и посижу 5 минут. Впрочем, как сегодня.
Надеясь, что сон поможет прийти в себя, я пришел домой.
Но меня ждал сюрприз. Дима лежал на моём диване, закрыв глаза рукой.
Мой близкий друг.
Нам не нужны были слова для общения или объяснения чего-то. Мы просто могли понять, что что-то случилось, взглянув друг на друга. Как сейчас. Я, стоя у двери, смотрел на него и ждал.
- Марина сильно поругалась с родителями, - наконец произнёс он, сделав паузу. - И вчера пришла к маме вся заплаканная.
Диме всегда было трудно видеть, как больно Марине, но и сам он ничего не мог поделать с собой. Он не мог позволить себе забыть и привязать к себе её любовь. Мы оба застряли в одном и том же месте, не имея сил простить друг друга за свои ошибки. Я понимал его чувства - быть слабым, когда речь шла о настоящих эмоциях.