— Хорошая честь, — Никита поднял брови.
— Сейчас её отпустили, накачали токсинами… Нет, вы не бойтесь, для окружающих всё безопасно, её кожа как панцирь в этом плане. А для Кьяры это сильное успокоительное. Нам же не нужно, чтобы она ни с того ни с сего разрыдалась. На крайнем консилиуме я заявил, что ей необходимо восстановиться, на процедуры походить, наплёл чушь… С такой убойной дозой дряни никакие процедуры не спасут, обычный человек бы уже давно почил, но не она, — Самсонов сглотнул и, точно скрывая внутреннюю боль, прикусил нижнюю губу. — Кьяра сама по себе ранимая, без препаратов слёз не избежать, это единственный выход, Никита, сделайте…
— Где она сейчас? — тихо спросил Дима, положив руку на дрожащее предплечье Самсонова.
— В пригороде, там ведомственный санаторий, — вздохнув, ответил тот. — У меня есть расписание всех её процедур… — он листал что-то у себя в телефоне. — Завтра в пять вечера у неё всё заканчивается, она пойдёт через парк в другой корпус. Я договорюсь, чтобы посторонних не было. По дороге можно и… — профессор замялся.
— Да-да, — отозвался Никита. — Цена вопроса?
— Семьдесят тысяч, — прошептал Самсонов. — В долларах, разумеется.
— По рукам, половина сейчас, половина после, и только в крипте. Всю информацию ему. — Никита кивнул на Диму.
Вечером того же дня, когда оба парня сидели на кухне съёмной квартиры в посёлке неподалёку от санатория, Диме в голову пришла пугающая мысль, которую он тут же поспешил озвучить:
— Прикинь, бахнешь ты ей в голову, а она даже не ляжет, что тогда?
— Тактично стрельну в твой паникёрский лоб, — улыбнулся Никита. Он частенько подначивал друга за излишнюю серьёзность в делах, по мнению самого Никиты, совершенно простецких.
— Самсонов этот ещё, такой урод, — игнорировал подначивания Дима. — Мутит он что-то, не иначе.
— Я тоже об этом думал, — отрешённо говорил Никита, рассматривая в телефоне фотографию Кьяры — худенькой кареглазой милашки в пурпурной майке.
Девушка с короткими тёмными волосами была аккуратно накрашена. Она была совсем худенькой, с длинной шеей. На белой коже виднелись сильно выпирающие ключицы.
Всем своим невинным видом она наводила на Никиту тоску и грусть. Вдвойне совестно ему стало за то, что это именно он вскоре должен был лишить жизни столь прекрасное создание.
Всю ночь он провёл в раздумьях и только под утро заснул. А за обедом пришёл его черёд ошарашить друга странной мыслью:
— Почему меня нанимают, чтобы её… — он, подобно Самсонову, показал рукой пистолет. — Почему бы верзиле этому, Олегу, всё не решить? Один выстрел, и не в санатории, а в лесу или на пустыре.
— Да они там все завязаны, наверное, — спокойно рассуждал Дима, расправляясь с очередным кусочком горячей яичницы. — Один засветится — другие огребут, лучше со стороны человечка нанять. Помнишь, как в Сопрано чуваков из Италии вызывали…
— Я полночи думал… — тихо ответил Никита. — Что если они хотят сразу двух зайцев убрать? Кьяру и лучшего в городе киллера?
Дима закашлялся и спешно запил застрявший в горле кусок пахучим кофе.
— Думаешь? — прохрипел он, уставившись в сонные глаза не выспавшегося Никиты.
— Думаю… — кивнул тот. — И не поверили они нашим россказням про третьего человека, как пить дать. Знают, суки, что один из нас будет работать… Ох, как нашего Славика прижучили, так всё через жопу пошло. Покрышки в органах больше нет, гарантий тоже… Вдруг мы где-то обделались? С последним заказом, например. Я всё думал сворачиваться, но тут этот Самсонов объявился…
— Тогда… — Дима барабанил пальцами по столу. — Давай так, уберёшь её с винтовки издалека, чтобы вообще на территорию не заходить. И заляжем. Пошли они на хрен со своей второй половиной.
— А может, вообще не убивать?
— Как? — Дима приоткрыл рот от удивления.
— Увезти её оттуда и всё.
— Подожди, — покрутил головой Дима, глядя себе в тарелку. — Я не понимаю… Или ты поводы ищешь?
— Какие поводы? — огрызнулся Никита.
— Такие! Я ещё вчера заметил, что ты весь вечер на её фотку пялишься… Ник, ты в своём уме? В голову ударило? Пойди, вон, в душ сходи, освежись.
Никита поднял брови и посмотрел на друга.
— Ну так и убивай сам, — сказал он, усмехнувшись.
— Сдулся? — нахмурился Дима. — Как меня отправлять богатых дедов ножом потрошить, а самому с перепугу в бабулек стрелять, так всё путём, а как тёлку пришить, так мы моралисты? — Он слегка повысил голос.