– Ну-ка отошли! – сердито прикрикнула я, продолжая рассматривать ларец. – Если в нём ловушка, поляжете все!
Ребята дружно отшатнулись, а Парра уважительно хмыкнул. Пусть я и была одной из младших в гильдии, но с мнением взломщиков считались. А я прекрасно знала своё дело!
Я проверила застывшие в металле цветы шиповника, неотличимые от настоящих. Наклонила голову, прислушиваясь, и даже понюхала замочную скважину, вызвав смешки за спиной. С какими тупицами приходится работать!
– Вы же знаете, что есть яды, различимые по запаху? – объяснила я.
Стоило насторожиться, почуяв, например, аромат миндаля или чесночную вонь, как от крысиной отравы, но, на мою удачу, ларец не пах ничем. Я развернула чехол с отмычками, выбрала стальную полоску-вороток и тонкую проволоку с зазубриной на конце и потянулась к замку.
Вилита вздрогнула, магический огонёк в её руке ярко вспыхнул и погас.
– Подожди! – остановила она меня. – Что-то не так!
Я послушно замерла, не донеся отмычки до замка.
Подруга скрестила руки перед собой и вновь попыталась разорвать ткань иллюзии. Ничего не произошло. Вилита повторила заклинание. Ничего.
– Но я же чувствую какой-то подвох! – она топнула ногой.
Парра взял её за плечо:
– Спокойнее. Попытайся ещё раз!
Вилита нервно встряхнула руки и опять выстроила жесты в нужной последовательности. Ветви на ларце замерцали и растворились, открыв ещё одно отверстие на расстоянии нескольких пальцев от замка. Сундук оказался с сюрпризом! Раньше мне не встречалась иллюзия внутри иллюзии, вот уж эльфийские чародеи постарались! Боюсь представить, что могло произойти, ковырни я фальшивый замок!
Парра поощрительно улыбнулся Вилите. На всякий случай он тоже ещё раз прочёл заклинание, но узоры больше не менялись. Магия рассеялась, и у ларца не осталось волшебных секретов.
Я сунула в замочную скважину плоский вороток и слегка надавила на него, прижимая пружины. Длинной проволокой я неторопливо нащупывала штифты механизма, перебирая каждый по очереди. Очень, очень осторожно. Вот поддался один, за ним другой, третий. Я зацепила четвёртый штифт, и отмычка соскочила, сбросив всю комбинацию. Пришлось начинать по новой, вспоминая порядок нужных пружин. Наконец, замок щёлкнул и провернулся.
Задержав дыхание, я откинула крышку сундука и отпрянула, прикрывшись полой плаща, как меня учили. Мало было взломать замок, неопытного плута и после поджидали ловушки: парализующие, ослепляющие, обжигающие или замораживающие лёгкие… Ни на мгновение нельзя расслабляться! Но склад наполнило всего лишь спокойное сияние, и никакой опасности в нём не было. На чёрном бархате лежали прозрачные камешки, похожие на застывшие капли воды. Они светились изнутри и, казалось, немного дрожали.
– Лаорит! – выдохнула Вилита.
Парра подошёл ближе и аккуратно коснулся мерцающих капель. Раньше мы с Вилитой только издалека видели амулеты из лаорита на городских магах – и то не на всех, а на самых знатных и богатых. Волшебство всегда давалось людям с трудом, и считалось, что этот камень помогает в колдовстве. В гильдии плутов маги обходились своими силами, изредка довольствуясь крохотными каплями, добытыми за большие деньги или с большим риском. Основной же поток лаорита уходил в Велант.
Парра взял одну сияющую капельку и предложил Вилите:
– Хочешь подержать?
Маг прекрасно помнил, как будучи мальчишкой, сам впервые узнал про силу лаорита. Пусть любимая ученица порадуется, она заслужила.
Вилита протянула руку, и неправильной формы капля упала в её ладонь. Маленькая, не больше ногтя ребёнка. Светящийся камешек вибрировал от переполнявшей его магии. Чистый и нежный, как роса летним утром. Коснёшься – и он растечётся.
– Он… не растает? – тихо спросила Вилита, поднеся капельку к самым глазам.
Парра расхохотался:
– Ты что! Ему не навредят даже инструменты из гномьей стали! Только маги Веланта умеют его обрабатывать.
– С помощью волшебства?
– Волшебства и специальных приборов, конечно же, – Парра был рад объяснить. – Маги используют энергию лаорита рационально и в полном объёме. Направляют, фокусируют, усиливают насколько возможно. Забавно, но эльфы не способны на такое. Выращивают драгоценность, с которой не могут справиться.