— Мама? — позвал ее Адам и боязливо потряс мать за плечо, но та лишь смотрела куда-то остекленевшим взглядом. — Мама! — он понял, что ее уже нет, и устремил свой взор на небеса, надеясь, что та услышит его оттуда. Но Кристина не ответила. Больше не могла этого сделать. — Мама, пожалуйста, не оставляй меня, — сквозь слезы прошептал он и в надежде потряс женщину за плечо еще сильнее.
Взрыв повторился. Один из автомобилей стал создавать целые фейерверки из обломков, которые с легкостью долетали до окон церкви и выбивали их с первого раза. Адам в страхе посмотрел в сторону Эмми, которая в ужасе сидела на том же месте, и, оставив мать, подбежал к девочке, после чего с силой потащил ее подальше от этого ужасного места.
— Скорее, Эмми! — дрожащим голосом произнес он. — Надо уходить. Скорее.
— Кристина! — обернулась она и в последний раз направила глаза на обездвиженное тело светловолосой женщины, которая по-прежнему без отрыва смотрела в их сторону с застывшей любовью и нотками тоски.
В салоне стало прилично жарко, поэтому водитель не постеснялся опустить стекло. Также гладкоголовый мужчина воспользовался этим, чтобы закурить, ибо ветер снаружи имел достаточную силу и ловкость, чтобы унести табачный дым подальше от пассажиров. Эрван скривил губы, глядя на него, и тот, будто испугавшись его недовольства, вытащил из бумажной коробочки еще одну сигарету и протянул ее молодому человеку.
— Забыл? Я не курю, — поморщил нос тот и не взял протянутую сигарету, лишь брезгливо на нее посмотрел.
— Ах да, прости, — извинился тот и отдернул руку, после чего вернул сигарету на прежнее место.
Лиза по-прежнему спала, хотя прошло уже достаточно много времени, часа четыре, если не больше. Они пересекли поле и начали мчаться по сельской местности, пересекая заснеженные поселения, где снег изо всех сил боролся с наступившей оттепелью. Иногда шел дождь, но быстро прекращал свое безмолвное шествие, сменяясь мокрым снегом. Солнце изредка выглядывало, но появление дневного светила становилось совершенно незаметным, ибо его свет был тусклее, чем у половинчатой луны в облачную погоду. Пришлось даже включить дальний свет, чтобы осветить себе путь по размытой дороге, в которой колеса их внедорожника тонули, как в болотной трясине.
Джордж тоже спал, но не так безмятежно, как Елизавета. Он постоянно двигал лицом, что-то обеспокоенно бормотал и по-собачьи скулил, прикусывая язык. Эрван с беспокойством глядел на него всякий раз, когда тот внезапно дергался и будто хотел кричать, но, по всей видимости, крик происходил во сне, а наяву вырывалось что-то бесшумное из широко открытого рта. Но когда Джефф сжал его правую руку, то тот, как по волшебству, утихомирился и перестал пугать своим поведением остальных. Темноволосый мужчина нащупал на пальцах Майлза металлический предмет, довольно небольшой. Посмотрев на него, Эрван понял, что это было кольцо, созданное из длинного гвоздя и уже успевшее изрядно заржаветь, но было по-прежнему гладким, как в тот день, когда Джефф подарил эту штуковину молодому человеку. Эрван не выразил никаких заметных эмоций, лишь как-то странно хмыкнул и опустил глаза куда-то вниз, словно принялся перебирать воспоминания. Джордж же снова пришел в движение, но не стал ерзать, а зашевелил лишь пальцами, нащупал ими руку Эрвана и стал ее поглаживать, нежно и неторопливо. Эрван сильно напрягся, но убирать руку не стал, хотя явно желал это сделать.
Они проехали еще какое-то время и вошли в лес, ухоженный и стриженный, как собака какой-нибудь светской девицы. Вдалеке виднелись черные башни с крестами на макушке, явно принадлежавшие католической церкви. Эрван облегченно вздохнул и улыбнулся, впервые настолько искренне и широко. Но его улыбка продлилась недостаточно долго, так как в этот же момент произошло что-то странное, что можно было лишь ощутить, но не увидеть. Сквозь него прошло нечто, что заставило органы перевернуться вверх дном, нечто, что вызвало дикую боль у каждого, кто присутствовал во внедорожнике.
Машина резко остановилась, но водитель не нажимал на тормоз. Руль сам по себе взял чуть левее и направил транспортное средство куда-то вбок, вниз по склону, на дне которого виднелось блестевшее из-за дальнего света внедорожника озеро. Водитель изо всех сил пытался привести машину в чувства, но та превратилась в разумное существо, которое шло само по себе и никого не слушалось. Тем временем странности продолжились. На этот раз они исходили от Джорджа. Парень резко открыл глаза и стал кричать, и эти эмоции сопровождались судорогами, которые заставили тело мужчины завибрировать с такой силой, что показалось, будто его посадили на электрический стул.
— Она, — произнес Эрван и прижал Джорджа к спинке сиденья, сжав его плечи настолько сильно, что послышался их хруст. — Дай мне еще лекарства! — крикнул он второму вооруженному парню, который не был занят управлением взбесившегося внедорожника. — Живо!
Тот молниеносно выполнил просьбу и протянул Эрвану наполненный зеленоватой жидкостью шприц, но когда Джефф попытался снова вонзить иглу в плечо молодого человека, Джордж сжал его руку и чуть было не вывернул наизнанку. Но Эрван сумел оказать должное сопротивление и, быстро отдав шприц другой руке, все-таки вонзил иглу в тело Майлза, но влить «лекарство» так и не удалось, так как сопротивление стало еще более усердным. Джордж со всей силы ударил Эрвана в лицо, прожигая его глазами яростного волка, после чего выдернул шприц из плеча и вонзил его в шею водителя, успев это совершить до ответного удара от Джеффа, который сразу же прижал его к сидению и лишил возможности двигаться.
— Она сопротивляется, — прорычал Эрван и обеспокоенно посмотрел на водителя, который явно стал засыпать из-за действия лекарства, но по-прежнему героически дрался с внедорожником, который по-прежнему нес их в сторону озера.
Эрван уже готовился оказаться в объятиях воды, но этого не произошло. Послышался скрежет, а затем что-то, что напоминало взрыв. И тело молодого человека полетело куда-то вдаль, пересекая огромное расстояние с такой быстротой, будто он превратился в крошечный мяч для гольфа. Остальные же прямо в воздухе разлетелись на мелкие кусочки, взорвались, как яйцо при ударе о мостовую, и внутренности людей частично забрызгали по-прежнему парящего Эрвана, который боялся думать о том, что скоро его тело столкнется с чем-то, что может оказаться деревом. Его тело светилось, действовала защита, именно она не дала ему повторить участь остальных, кто сидел внутри машины. Уже издалека молодой человек увидел порхающее, как бабочка, одеяло Лизы, за секунду пропитавшееся кровью и плотью взорвавшейся женщины.
Еще несколько секунд, и Эрван почувствовал, как он с громким хлопком врезался в ствол дерева, и одна из веток вышла из его живота наружу, пронзив тело молодого человека насквозь. Темноволосый мужчина вскрикнул, судорожно схватившись за торчавшую из его тела покрасневшую ветку, и стал осознавать, что свечение вокруг него померкло, полностью лишив защиты. Он висел не так уж и высоко, но ветка не позволяла ему упасть на землю. Эрван находился в подвешенном состоянии, как елочная игрушка, и наблюдал за тем, как бурные ручьи крови сползали вниз по стволу и образовывали внизу алые пятна. Молодой человек громко вобрал в себя воздух, затем выдохнул, пытаясь хоть как-то прийти в себя после такого удара.
Он напряг спину и потянул ее вперед, заставив ветку слегка сдвинуться назад. Повторив эти действия пару раз, Эрван отклеился от дерева и с криком полетел в сторону мокрой из-за его крови земли, после чего болезненно приземлился прямо на живот, но новой боли не ощутил, так как тело уже настолько онемело из-за неприятных ощущений, что перестало что-либо воспринимать вокруг себя.
Татьяна взяла автомобиль Себастьяна, и уже после вставления ключа зажигания в крошеное отверстие рядом с рулем пожалела об этом, так как машина завелась лишь с пятого раза, а после и вовсе казалась самым непослушным транспортным средством на планете. Машина Петра ездила так идеально, что управление ею вызывало сказочную эйфорию. А данный представитель инженерной мысли будто возненавидел рыжеволосую девушку с первых же минут и желал подчиняться только законному хозяину. Поэтому пришлось насильно привыкать к неудобному управлению и во время дороги думать не о расследовании, а лишь о собственной безопасности. Ей даже казалось, что еще немного, и она протаранит целую толпу автомобилей и не сможет повернуть руль в сторону, чтобы не сбить еще большее количество «железных коней». Оставалось только гадать, как Себастьян столько времени справлялся с этой машиной и ни разу не высказывался о ней с помощью нецензурных слов, которые сейчас выливались из уст Татьяны рекой.