Корабль задрожал, будто тоже замерз в этой холодной пучине из воды и снега. Где-то внизу раздался металлический скрежет и звон падающей мебели и посуды. Что-то происходило, но Татьяна не имела ни малейшего понятия, что именно. Женщина попыталась встать, но снова оказалась в горизонтальном положении. Судно накренилось. Корма стала уходить куда-то вниз, проваливаться в воду. Женщина в панике поползла вперед, но тело с
скатывалось вниз по наклонной. Вслед за ней устремились ящики и мешки, с грохотом врываясь в морские глубины. Женщина вцепилась мертвой хваткой в поручни и пыталась как можно дольше держать себя подальше от воды. Мыслей не было. Лишь сплошной страх. Даже внутренний голос умолк и не помогал справляться с паническими судорогами.
Рядом что-то хрустнуло. И на палубы рухнула остроносая мачта, разрубив несколько кают пополам и создав фейерверк из огненных искр. За ней последовала труба, но та плавно легла в воду, создав высокую волну, которая тут же набросилась на корабль и смыла с нижней палубы, где находилась Татьяна, часть ящиков, будто те ничего не весили.
— Давай руку! — услышала Татьяна мужской голос. — Ну же! Быстрее! Корабль тонет!
Женщина подняла голову и увидела человеческий силуэт впереди себя. Мужчина с трудом держал равновесии из-за сильного крена. Но его положение было гораздо удачливее, чем у Татьяны. Хапперт стояла одной ногой в ледяной пенящейся воде и в любой момент могла сорваться вниз, где ее вряд ли пощадят и дадут шанс выбраться на поверхность.
Палуба покрылась трещинами, затем раздался взрыв, и Татьяну откинуло назад, но она вовремя успела зацепиться за соседние поручни и не коснулась ледяной воды. Мужчина по-прежнему звал ее, звал по имени. И умолял женщину протянуть ему свою руку. Но расстояние между ними настолько увеличилось, что из-за темноты понять сразу, где находился этот человек, было невозможно. Корабль начал разламываться на две части. Палуба уходила из-под ног, проваливалась в груду горящих обломков и скрывалась в бурлящем море. Еще один взрыв, и Татьяна окончательно потеряла возможность держаться за поручни. Ее руки соскользнули, и она ударилась спиной о твердую поверхность воды.
Сознание растворилось в темноте. И Татьяны зависла в невесомости. А где-то рядом все еще доносились частые взрывы и стоны рвущегося на части судна. Женщина пыталась вернуть себе ясность ума, но она стремительно погружалась в глубокий сон. Тело перестало слушаться, вода закружила его, как бабочку в ветреную погоду. Куртка отсоединилась от ее тела и камнем полетела вниз, оставив на женщине лишь ночную рубашку, которая из-за воды стала едва ли не прозрачной. Затем все стало стихать. Звуки попали в вакуумное пространство.
«Mais pourquoi vous riez?» (франц., перев. «Почему вы смеетесь?»)
«Lui, il est tout mon monde
Et bien plus que ça
Seule je crie son nom
Quand vient le désarroi». (франц., перев. «Он был всем моим миром и даже больше, в одиночестве я выкрикиваю его имя в минуты смятения»).
Она не чувствовала холода, тело горело, словно оказалось внутри раскаленной печи, мышцы свело судорогой, а затем те принялись твердеть. Татьяна ощутила себя заключенной в греческой статуе, замершей в одной единственной позе.
«Ты гоняешься за призраком! Ты застряла на месте, Татьяна! Очнись же! Его больше нет. Перестань мучить себя. Вернись в реальность!»
Чьи-то руки обхватили ее за талию и с силой потащили наверх. Она чувствовала их силу, они принадлежали мужчине, в них затаилось столько нежности и бережливости, что женщина сквозь полуобморочное состояние стала наслаждаться этими прикосновениями. Мужчина вытянул их обоих из воды, и Татьяна обнаружила, что снова может дышать. Но тело все так же горело, нахождение в ледяной воде напоминало купание в кипящем бульоне. Болезненные ощущения не позволяли женщине даже думать о том, что с ней в данном момент происходит. Она могла лишь стонать и дрожать, а мужчина, крепко прижимая ее тело к себе, заставлял Татьяну двигаться вперед, в сторону шлюпки, которую течением отнесло подальше от разрастающейся воронки. Рыболовное судно все еще сияло над поверхностью и было охвачено пламенем. Корма уже съедена морем, но отделившийся от нее нос по-прежнему держался на плаву, хоть и в подвешенном состоянии.
— Еще немного, мы уже близко. Все будет хорошо. Только не переставай двигаться, — голос мужчины предательски дрожал из-за низкой температуры воды, но был на удивление спокоен и тверд, словно этого человека не пугало творившееся поблизости.
Татьяна слегка приоткрыла глаза и разглядела на сжимавших ее ослабевшее тело руках уродливые шрамы, которые изуродовали весь кожный покров. Это были следы от сильнейших ожогов. Довольно давние. Успевшие стать новой кожей этого мужчины.
— Не останавливайся, прошу тебя, — ласково шептал он.
Шлюпка была уже близко. Мирно покачивалась на волнах. А позади нее красовался огромный диск луны, который уже коснулся горизонта и стал стремительно тонуть в бескрайнем море.
Эрван открыл маленькую баночку с прозрачной жидкостью, затем поднес ее горлышко к глазному яблоку и выдавил на него несколько капель. Сморщив лицо, он быстро заморгал и зашипел, явно испытывая болезненные ощущения. Но мужчина быстро вернул себе обыкновенное спокойствие и безразличие ко всему творившемуся. В полумраке автомобильного салона его раны на лице казались более серьезными, чем были на самом деле, но Эрван словно забыл об их наличии и перестал трогать порезы руками. Напротив него сидел лысый мужчина в плотном пуховике и попивал бутылку некого спиртного напитка, смачно причмокивая после каждого сделанного глотка. Оба сидели в полном молчании и не смели встречаться взглядами, словно играли в некую игру.
Эрван убрал баночку с глазными каплями в карман своей куртки и прижал голову к сидению. Он хотел вздремнуть, даже закрыл глаза. Но сон в данный момент времени оказался противен. В голове творился самый настоящий хаос. И вряд ли в ближайшее время молодому человеку удастся сомкнуть глаза даже на минуту. На это были весомые причины, которые он стыдился приписывать себе. Но они были. И терзали его. «Себастьяну удалось сбежать. Я позволил этому человеку приблизиться к себе. Узнать обо мне. Этой встречи не должно было быть. Ты сильно подпортил свое положение. И первым твоим промахом было решение отпустить Джорджа. Что ты творишь, Эрван? Что с тобой происходит? Ты рушишь эту хрупкую пирамиду с каждым часом все упорнее и упорнее. И это то, ради чего ты так долго работал? Неужели все усилия стоили этого? Ты поддаешься эмоциям из прошлого. Необходимо избавиться от Эрвана, убить его в себе. Все эти люди, они тебе не нужны. Убери их из себя. Сейчас».
Эрван закрыл лицо ладонями и тихо вздохнул. Лысый мужчина посмотрел на него и заботливо положил руку на его плечо.
— Все хорошо? — спросил он.
Эрван кивнул и снова вздохнул.
— Я все порчу. Мне нельзя было появляться здесь.
— Поздно что-то менять. Мы все сделали. Зато ты подтвердил свои подозрения. Этот человек сам заявил о себе. Тебе не пришлось ничего делать, чтобы выманить его из-под плотной маски.
— Да. Но я поставил под удар все наши действия. Теперь увозить Татьяну крайне опасно. Он не позволит это сделать. Мои силы стали ничтожными, ты должен это понять.
— Ты предлагаешь оставить Татьяну Себастьяну? Если ты это сделаешь, тогда все действительно будет зря.
— Нет. Я хочу дать Татьяне выбор. Если я стану принуждать, все может лишь ухудшиться. Она должна решить для себя, куда ей следует двигаться, в каком направлении. Ей не удастся убежать от своего происхождения, от судьбы ее матери. Она важный элемент в этой истории. Но я хочу быть честным с ней.
— Ты отдал ей часть своей жизни, чтобы излечить от рака. Ты потерял огромную силу, теперь еле стоишь на ногах. Разве не это должно быть платой?