Копатели проваливались все ниже и ниже, вскоре из головы погрузились в глубокую яму, и уже ни один зритель издалека не сумеет обнаружить их. Все, что он увидит, будут летающие по воздуху кучи земли. Через некоторое время лопаты вонзились во что-то твердое, затем последовал глухой стук. Мужчины стали расчищать находку руками. Свет керосиновой лампы осветил потерявшую прочность крышку гроба, которая из-за удара лопаты треснула и впустила в жилище покойника окаменевшую почку.
— Стойте! — нервно крикнул Себастьян, и его руки задрожали синхронно с голосом.
Мужчина осторожно спустился в яму и стал помогать своим спутникам очищать крышку гроба. Все это время он сжимал в руке лампу, будто страшился пропустить даже самую крошечную деталь этого деревянного объекта.
— Откройте, — прошептал он и завороженно отошел чуть назад.
Копатели кивнули и с помощью лопат стали поднимать крышку гроба, та не желала слушаться, скрипела, покрывалась новыми трещинами. Но, в конце концов, сдалась. Гвозди вылетели наружу, и крышка откинулась в сторону, приземлившись с глухим криком.
Себастьян подошел чуть ближе и тут же с ужасом на лице отпрянул, когда ему удалось отчетливо рассмотреть то, что лежало внутри. Копатели присоединились к его напуганному состоянию и с отвращением отдалились от места раскопок, один даже вылез из ямы, не в силах стоять так близко к открытом гробу. В нос ударил ядовитый мятный аромат, настолько сильный и объемный, что все присутствующие были сломлены надрывным кашлем, который на какое-то время лишил чувств и выбросил из реальности.
Свет фонаря осветил гладкую кожу покойника, белую, с набухшими темно-фиолетовыми венами, ее покрывала некая вязкая жидкость, которая неторопливо стекала вниз и образовала под телом целую ванну. В зловонной воде бултыхались многочисленные насекомые, почти все оказались мертвы, но ни один из них, судя по всему, по-настоящему так и не притронулся к телу. Одежда мертвеца — праздничный смокинг с крупным галстуком вокруг шеи, — сильно износилась, стала тоньше и едва не рассыпалась на части. А вот само тело пребывало в поразительно идеальном состоянии. Молодой человек мирно спал и ничуть не шелохнулся, когда его покой был нарушен тремя мужчинами с двумя лопатами.
Себастьян немного вышел из состояния шока и насильно заставил себя приблизиться к Эрвану. Он поднес фонарь к лицу парня и с глазами, в которых читалось одно лишь неверие, начал водить источником света из стороны в сторону. Себастьян был готов поклясться, что слышал дыхание усопшего, видел, как кровь пульсировала в выступавших венах. Но то, что сейчас происходило, не имело шансов на свое существование. Детектив отказывался в это верить, даже сейчас, когда все это происходило прямо у кончика его носа.
Он прижал руку к лицу и оглушительно выкрикнул, а затем разрыдался навзрыд. Себастьян не знал, что с ним происходило после увиденного, что вызвало такой поток нестабильных эмоций. Он просто боялся, боялся так, как никогда.
Мартовский воздух провонял землей и сточными водами, но это делало его немыслимо желанным, каждый новый вдох становился глотком элитного вина, раскрывался постепенно, рисуя все новые и новые контуры в глубинах сознания. Доносился щебет вернувшихся птиц, они сидели на позеленевших из-за мха и плесени выступах под окнами католического собора и наблюдали за множеством людей внизу, что-то оживленно обсуждали, с любопытством переглядывались, иногда меняли место сидения и перепрыгивали на другой выступ, где обзор казался им более обширным. Огромное здание отбрасывало массивную тень, едва ли не полностью закрывало своим многоугольным силуэтом стремившееся к закату небо, что создавало иллюзию пасмурной погоды.
На чахлом газоне, присыпанном кучками расплавленного снега, расположились три надгробных плиты, все одинакового размера и формы. Они имели закругленные углы и издалека казались почти что овальными, но вблизи открывалась нижняя часть с более грубыми формами, приближенными к традиционному квадрату.
Подул ветер, холодный, все еще зимний, поднял над землей подолы плащей группы мужчин, что стояли с хмурыми ликами подле свежих могил. В центре возвышался Эрван, стоял почти у самого края вырытой ямы, опустил острый подбородок, а в руках сжимал несколько гвоздик белого цвета. Повернув голову в сторону, он изучил два остальных захоронения. Тела в них уже были скрыты под землей, земля успела высохнуть, а надгробия обзавелись первой пылью и трещинами. Никто не смотрел на них, ни чьи глаза не плакали, глядя на вырезанные изящным шрифтом имена. Все человеческое внимание устремилось на третью мраморную плиту, совсем молодую, не знавшую ветра и дождя. В яме лежала коробочка, оббитая бархатом. В центре крышки сверкал в лучах вечернего солнца католический крест.
Глаза Эрвана выражали замершую печаль, они не смели подниматься, лишь были направлены на коробочку с человеческих прахом. Они не моргали, не смотрели на многочисленные лица за спиной. Длинные ресницы дрожали под порывами ветра, поседели из-за присыпавшего их легкого снега. Мужчина убрал прижавшуюся к его щеке прядь заметно отросших волос и положил ее за ухо. После впервые приподнял свой взгляд и пронзил окружающих своими серыми зрачками, теперь они отражали страх, настоящий животный ужас, который можно увидеть лишь у жертвы свирепого хищника. Руки мужчины задрожали и выронили гвоздики. Цветы по аккуратной спирали опустились в яму и мягко осели на коробочке. Эрван быстро заморгал и породил крохотную слезу, которая застыла у нижних ресниц и не смела куда-либо уползать.
Мужчина скрестил свои пальцы и превратил их в нерушимый замок, близость рук стала настолько сильной, что суставы протяжно затрещали. Люди стали стягиваться к новорожденной могиле, молча, соблюдая идеальную дистанцию между друг другом. Каждый наклонился к кучке с черной землей около ямы, подхватил небольшую горсть почвы и бросил ее на коробочку. Данные действия продолжались несколько минут, но Эрвану померещилась целая вечность. Он с неизменной драмой на бледном лице следил за каждой рукой, абсолютно любое падение земли воспроизводилось в голове с мощностью разрыва снаряда, пронзало головной мозг длинным шприцем. Но за все это время мужчина ни разу не вздрогнул, даже чуточку не пошевелился. Когда же очередь дошла до него, он не сразу повторил действие окружающих. Дождался, когда все отойдут, направятся в сторону машин. Приблизившись к уменьшившей высоту горке с землей, он позволил застывшей у ресниц слезе соскользнуть по щеке вниз, затем опустился на колени, сжал в пальцах почву, слегка помял ее, будто хотел познать свойства, чтобы быть уверенным, что коробочка не пострадает, когда навсегда оборвет связь с верхним миром. Выпрямившись, он бросил свою горсть в яму и, не дождавшись, когда та приземлится, отвернулся и медленным шагом направился к остальным.
====== Слезы Лимба: Книга третья (Анонс) ======
Третья книга будет существенно отличаться от предыдущих, станет некой самостоятельной историей. Сюжет сконцентрируется на личности Татьяны, раскроет все секреты её прошлого, семьи.
Местом действия станет знакомая вам Англия, но часть истории развернётся в Ирландии, Татьяне предстоит отправиться туда, чтобы раскрыть тайны своей настоящей матери. Девушка взойдёт на борт печально известного «Титаника», переживёт ту роковую ночь вместе с его пассажирами, и все ради того, чтобы найти себя, настоящую.
Дату выхода первых глав пока назвать не могу, но ждать долго не придётся. На данный момент это моя любимая книга из всей трилогии. Будет ли третья часть последней? Вряд ли. Рассказать нужно ещё много всего.