— Знаю, я говорила себе, что больше не курю. Но сейчас мне эта вредная привычка крайне необходима, — произнесла она и скромно улыбнулась. — Я начала курить после смерти Эрвана, хотя до этого с табаком даже не была знакома. Эрван не расставался с сигаретами ни на секунду, курил, как паровоз. Когда мы с ним в первый раз поцеловались, я ощутила на его губах горечь от выкуренной сигареты. Это было не самое приятное ощущение. И я даже почувствовала тошноту. Но прерваться мы так и не смогли. Возможно, мы тогда целовались с ним больше часа, у меня после этого губы опухли и болели… Во время этого поцелуя я сказала себе, что люблю Эрвана, по-настоящему люблю. Мы знали друг друга всего лишь несколько дней, но мне и этого хватило, чтобы осознать, что этот человек станет смыслом всей моей жизни. И я не ошиблась.
Татьяна сделала последнюю затяжку и выбросила окурок в сторону, после чего приблизилась к Себастьяну вплотную и прижалась спиной к его правому плечу.
— Мне иногда кажется, что в этих сигаретах живет Эрван, что табачный дым не позволяет воспоминаниям, которые связаны с ним, померкнуть в моей голове. Когда я хочу забыть его, то не притрагиваюсь к портсигару, убираю в самый дальний ящик… После чего на какое-то время в мою жизнь приходит свобода, на душе становится так легко… Но это длится не долго. Рано или поздно я выкурю еще одну сигарету. И Эрван вернется ко мне…
— Давай избавимся от него. Навсегда, — дрожащим голосом сказал Себ и слегка приобнял женщину. — Выбросим эту серебряную штуковину туда, где ее уже никто не найдет. Даже если очень захочет.
— Я не смогу, — выдавила из себя Татьяна, и по ее красным от холодного воздуха щекам потекли слезы. — У меня не хватит сил, чтобы это сделать.
— Эрван стал для тебя смертельным ядом. Если ты не остановишься, то когда-нибудь этот парень из прошлого заберет твою душу в свой мир, где вряд ли ты станешь счастливой. Твое место с нами… В этом мире… Ты мне очень дорога. И я не переживу, если с тобой что-то случится… Не сумею себя простить, зная, что мог это предотвратить.
— Можно я тебя обниму? — едва слышно спросила Татьяна и повернулась к мужчине лицом.
Себастьян с нежной улыбкой пронаблюдал, как слезы размыли туш на ее ресницах, создав причудливые сероватые узоры на коже. Мужчина осторожно провел рукой по холодной щеке женщины и, поцеловав Татьяну в макушку, прижал свою напарницу к себе.
— Пока я рядом, ты в безопасности. Никто не обидит тебя. Я этого не допущу.
Татьяна хорошо запомнила это место, за восемь лет на этой набережной мало что изменилось, лишь все вокруг немного постарело и покрылось плесневой сединой. В тот день здесь было солнечно, улицы такие же мокрые от недавно утихшего проливного дождя, а люди боязливо ходили туда сюда, изредка поглядывая на небо, словно опасались, что в любую минуту непогода вернется. Сейчас было практически то же самое. Только солнце исчезло за пеленой мрачных туч, а воздух охладился и уже касался кожи не так ласково, с какой-то неоправданной грубостью, словно пытался ударить каждого по щеке за некую провинность.
Женщина засунула руки в карманы пальто, приподняла плечи и медленно стала идти вперед, с грустью поглядывая по сторонам. Себастьян плелся позади и старался держать определенную дистанцию с Татьяной, словно опасался, что та может резко захотеть, чтобы тот оставил ее наедине с самой собой. Вряд ли кто-то из прохожих мог подумать, что эти мужчина и женщина знали друг друга. С каждой минутой расстояние между ними увеличивалось и вскоре достигло нескольких метров. И обоих это ни чуточку не волновало. По их лицам можно было прочесть, что те не испытывали никакого неудобства от подобного, возможно, они даже ощущали некий комфорт от такой странной прогулки по набережной.
На пристани тут и там стояли лодочки, в большинстве своем пустые, без владельца. Некоторые были привязаны к берегу, а нашлись и те, которые находились в свободном плавании и могли быть унесены течением в любую минуту. Татьяна неожиданно подошла к одной из них и с вопросом посмотрела на Себастьяна, который не сразу заметил в ее глазах неожиданно возникший интерес к маленькому плавучему виду транспорта.
— Мне кажется, что сейчас не самое удачное время для прогулок по воде, — с сомнением в голосе произнес Себастьян. — Половина реки все еще подо льдом и если что-то случится…
— Я не настолько глупая, чтобы предложить подобное, — усмехнулась та и снова устремила свой взгляд на почерневшую от влаги деревянную лодку, которая явно простояла здесь без хозяина не один день. — Кое-что вспомнила. Тот пропавший корабль у Скалы самоубийц. Не знаю, почему у меня возникли подобные ассоциации с этой лодкой. Все, что там происходило, кажется одновременно далеким и таким близким. Мы ведь тогда так и не ответили ни на один свой вопрос, не докопались до истины… Складывается ощущение, что-то расследование продолжается и сейчас, в эту самую минуту. И мы снова вместе, в одной команде. И, как и раньше, не знаем, за что зацепиться. Мы — детективы неудачники, которые ищут совершенно не там и не видят очевидных вещей.
— В отчете я написал, что корабль унесло в открытый океан во время бури, где он благополучно затонул. Другого объяснения у меня не было. Да и никто бы не захотел слушать иную версию. Я хотел видеть в том происшествии хоть долю мистики. Но так и не смог это сделать.
— А как же то, что мы увидели после?..
— Там аномальная зона, Танюш, магнитное поле шалит, от этого корабли в тех местах постоянно терпят бедствия… И люди сходят с ума, сбрасываются со скал без причины. Человеческое сознание слишком уязвимо, и его легко обмануть. Я сам хотел это увидеть и невольно заставил и тебя лицезреть подобный мираж. Никакой «Лузитании» там не было и не могло быть. Это всего лишь галлюцинация. Мне хотелось верить, но верится с трудом.
— Мы оба стали скептиками. Что с нами произошло?
— Мы просто поумнели и поняли, что никакой мистики быть не может, все это всего лишь человеческий плод воображения. Ты сама это говорила. Не хочу знать, что ты решила изменить свою точку зрения.
— Нет. Я не стала верить в призраков. Просто… Мне страшно. Меня пугают способы, какими люди достигают своей цели, как они готовы манипулировать их сознанием с помощью страхов. Кто-то хотел, чтобы мы это видели тогда, этот человек знал о нас все, он был среди нас. Никто не знал про то, что твои близкие погибли, когда Лузитанию торпедировала немецкая подлодка, об этом знали только мы с тобой и Джордж.
— К чему ты ведешь? — удивленно спросил ее Себастьян. — Неужели ты считаешь, что все это сделал Джордж? Татьяна, ты ведь знаешь, что это донельзя глупо.
— Позавчера у входа в мою спальню был найден труп взрослого пса. Я долго думала над тем, кто мог все это сделать, прокручивала в голове все лица, которые могли бы совершить подобное. Но никто не подходил под нужные мне параметры. Преступник знает обо мне все, о всех моих делах, личной жизни. И использует это в качестве оружия. Контроль сознания. Мираж, как ты говоришь.
— Снова ты связываешь те давние события с этим делом. У нас нет доказательств, — с осуждением и непониманием уставился на женщину мужчина и скрестил руки на груди. — Нет ничего, что могло бы связать эти два случая. Ничего!
— Пожалуйста, не перебивай меня… Я вспомнила, что у Джорджа после того, как он вернулся в Лондон после исчезновения Эрвана появился питомец. Собака. Эрван мне рассказал, что Джорджа нашел животное на берегу недалеко от палатки. Пес увязался за ним, и Джордж взял его с собой, отвез в город. И собака жила с ним какое-то время. И умерла восемь лет назад. Ее зарезали на улице местные хулиганы.
— То есть ты хочешь сказать, что эти два пса являются одним и тем же существом? Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно это звучит?
— Кристина сказала, что собака могла умереть как раз восемь лет назад…
— Да. Она заявила, что кровь псины старше самого трупа. Но это невозможно! Любой адекватный ученый тебе это подтвердит!
— Ты хочешь сказать, что Кристина могла ошибиться? И Ларри тоже?