— Да, — гавкнула та и с презрением оглядела Татьяну, которая на целую голову была ниже, чем она. — А ты кто? Его коллега, как я поняла?
— Ага, — кивнула Хапперт и через силу выдавила из себя дружелюбную улыбку. — Хотела выразись свои соболезнования. Мне очень жаль, что все так произошло.
— Спасибо, — равнодушно ответила та. — Я могу пройти? — жена Ларри двинулась вперед, пытаясь обойти детектива, но Татьяна прыгнула в сторону и снова не позволила женщине в шляпе пойти вперед.
— А я вас кажется видела недавно.
— И где же? — женщина-гриб удивленно вздернула брови, а затем быстро опустила их к ресницам и приблизила друг к другу.
— В кафе «Разбитые сердца». Просто стало любопытно. Мне не совсем ясно, что вы там делали, ведь, насколько мне известно, вы живете достаточно далеко от того места.
— Меня в чем-то подозревают? — яростно спросила та и покраснела настолько сильно, что в полумраке ее можно было спутать с афроамериканской женщиной.
— Нет. Но я подозреваю, что вы приезжали туда ради встречи с одним человеком. И у меня есть множество аргументов, которые способны подтвердить мою теорию.
— Если вы меня не подозреваете, тогда зачем выдвигаете подобные обвинения, милочка? — тон миссис Далтон резко смягчился, что лишь усилило подозрения Татьяны.
— Я считаю, что вы приезжали туда ради встречи с моим мужем. А в подтверждении моих слов могу сказать, что видела вашего супруга в своей квартире несколько часов спустя. Я не обвиняю вас. Просто излагаю факты, которые в скором времени наверняка окажутся правдой. И если вы начнете врать на допросе, то мне придется в дальнейшем пронаблюдать за вами, что вполне допустимо в данной ситуации.
— У вас все? — милость на лице жены Ларри вновь сменилась недовольством. — Теперь я могу идти? Или вы решили допросить меня прямо здесь вместо мистера Морана?
— Идите, но вы учтите, что мы с вами увидимся и не один раз, — ледяным тоном произнесла Хапперт и позволила женщина продолжить свой путь в сторону коридора.
Ясная погода решила прекратить свою царствование и передала свой трон самой настоящей буре, которая за пару минут стерла все, что находилось в радиусе нескольких метров. Лиза впервые так боялась метели, хотя наблюдала ее уже множество раз, и эта не была такой уж сильной, какие гуляли здесь ранее. Скорее женщина нервничала из-за того, что они уехали слишком далеко от дома и вряд ли сумеют вернуться обратно раньше, чем закончится буря. А подобные ненастья часто могли продлиться несколько часов, бывало, что они растягивались и на целый день.
Дороги под ними уже не было видно: повсюду сплошной снег и изредка выглядывавшие обмороженные скелеты кустов и сломанных деревьев. Колеса автомобиля с трудом скользили по земле, все время застревали и жалостливо скулили, упрашивая водителя остановиться, но Джордж был неумолим и лишь беспрерывно нажимал на педаль газа. Лиза не пожалела, что взяла с собой теплую одежду, именно она сейчас спасала женщину от полного окоченения, так как в машине было ничуть не теплее, чем снаружи: внутри лишь отсутствовал снег, вот и все отличие.
Иногда буря останавливалась и делала воздух прозрачнее, отчего появлялась возможность увидеть по бокам дороги разваленные строения, где некогда кипела жизнь. Совсем рядом с ними промелькнула деревянная церковь, и Лиза успела разглядеть ее мелкие детали, которые уже не поражали сознание красотой, а вызывали отторжение. Здание пострадало от пожара и постоянно гуляющих здесь ветров. Колокольня полностью обрушилась под тяжестью собственного веса, остались лишь смутные очертания и по-прежнему возвышавшийся над центральным входом крест, наклонившийся набок. Поблизости также наблюдались мелкие деревенские дома, но большинство из них оказались закопанными под грудой снега и льда, поэтому распознать в них людские жилища стало труднее, чем в теплое время года.
Внезапно плохая погода вспомнила о своей силе и снова скрыла пейзажи от чужих глаз, погрузив бесконечную дорогу в полную темноту. Лиза даже стала верить, что наступила ночь, так как дневного света, фактически, уже не было. На часах только двенадцать дня, слишком рано для наступления темноты, солнце полностью скроется лишь через несколько часов, но метель не подчинялась времени и сама назначила время суток, которое ей показалось более симпатичным.
Виктор за время их пути не проронил ни слова, даже не пытался заговорить. Лиза тоже молчала, хотя желание начать беседу с каждой минутой было невыносимым, ибо только диалог, даже на самую нелепую тему, мог хотя бы немного заглушить вой ветра. Женщина в полумраке разглядывала лицо спутника, наблюдала за тем, как тот постоянно играл желваками и тяжело дышал через нос, словно ему не хватало воздуха. Изредка он прикусывал нижнюю губу и жевал передними зубами, совершенно не жалея ее: еще чуть-чуть, и мужчина прокусит эту часть тела насквозь. Лиза знала, что Виктор нервничал, пытался всеми силами подавить в себе ледяной страх, который бил молотком по его затылку, разносил спазмы по всему организму, и делал это крайне умело. Она видела в его глазах блеск, что означало лишь одно: Виктор не думал отступать, он твердо уверен найти что-то впереди, и мужчина это найдет, даже если придется остаться здесь до наступления ночи. За дочерей женщина старалась не волноваться. Если буря не утихнет до обеда, то девочкам вряд ли позволят уйти домой, так как знают, что те живут довольно далеко от школы и не сумеют без приключений вернуться назад. Такие бури происходили довольно часто, и Елизавета была невероятно благодарна отцу Федору за подобные благие действия. Этот мужчина никогда не оставался равнодушным и делал все возможное для обеспечения безопасности своих учеников. К тому же он был крестным отцом Пайпер, Лиза не смогла выбрать кого-то другого для подобной должности. Отец Федор был наиболее близок к ее дочерям, никого подобного в их жизни не имелось. Да, этот человек строг и порой зануден, но это не делает из него недостойного человека.
Однажды отец Федор был у них дома. Это случилось после нескольких несчастных происшествий, которые произошли у них на заднем дворе. Когда их сосед был жив, то у него водилось множество домашних животных, которых тот выращивал и часто продавал на ферму за довольно хорошие деньги, иногда даже ездил в соседний город, где прибыль была еще выше. И вот однажды все куры соседа дружно забрели на территорию дома Елизаветы и одна за другой погибли по неизвестной причине. Они просто лежали на земле и никаких признаков насильственной смерти у них никто не обнаружил. Сначала этому не придали особого внимания, так как кур погибло немного, но когда в дом Лизы пришел целый поросенок и также покинул свое тело и отправился в лучший мир, то все жильцы деревни всерьез задумались о проделках нечистых сил и окрестили дом женщины проклятым. Лиза пыталась терпеть разговоры, сплетни, нецензурные выкрики в свой адрес, но чуть погодя подобное стало невыносимым. И женщина позвала отца Федора. Это случилось еще до того, как ее дети пошли учиться в его школу. Но тот так и не смог учуять что-то темное, никаких знаков свыше дано не было. Поэтому Лизе оставалось только укрепить забор, чтобы никаких незваных гостей у них в доме больше не водилось. И смерти прекратились. Но слухи по-прежнему гуляют.
Лиза вздохнула, предавшись воспоминаниям, и прижалась к спинке переднего сидения, после чего незаметно для самой себя задремала. Она не знала, сколько именно ей удалось находиться за пределами реального мира, но вой ветра в ее ушах продлился достаточно долго, чтобы предположить, что женщина проспала около часа. В чувства ее привел странный шум, который сильно отличался от пения метели. Сначала это было что-то бесформенное, напоминавшее неторопливые шаги по скрипучему полу, но с каждый разом возникала некая мелодичность, образность, и Лиза поняла, что это музыка. Кажется, играли на пай-флейте, мелодия передавала восточное звучание, что-то тревожное, вызывавшее лишь неприятные и печальные эмоции. Чуть погодя среди чарующих звуков возник голос, женский. Он пел, но это пение больше походило на крик, рыдания с надрывом.
Лиза выпрямила спину и с удивлением посмотрела на Виктора, который, судя по выражению лица, тоже слышал эти тревожные звуки. Он встретился с ее взглядом и кивнул, но их зрительный контакт продлился ничтожно мало, и мужчина вновь уставился на дорогу, судорожно сжимая руль.