Девушка, немного успокоившись и справившись с мыслями, пошла вперед, наконец-то увидев впереди себя что-то, что отличалось от однообразной туманной пустоты. Это были чугунные высокие ворота, чем-то напоминавшие те, что она видела на кладбище, но эти были намного выше и включали в себя более сложные детали. Это были библейские сюжеты, но никого из действующих лиц Татьяна не знала, хотя еще в колледже очень хорошо познакомилась с католической церковью и библией. Это было даже странно. Но, так или иначе, она была рада, что столкнулась с хотя бы каким-нибудь строением на своем пути, так как сплошной туман уже начал разъедать глаза своими скудными тонами и безобразностью.
Снова раздался крик лошади, на этот раз так близко, отчего казалось, что несчастное животное кричало у нее прямо под ухом, щекоча своим длинным языком и зловонным дыханием. Но никто так и не появился, лошадь снова стихла, и даже не было слышно звука ее копыт. Татьяна уже начала думать, что ей все это мерещилось, так как мозг уже не справлялся с таким обилием тишины и начинал выдумывать интересные для него звуки.
Устало сжав прутья ворот онемевшими от холода руками и слегка прижав к ним свое лицо, девушка глубоко вдохнула влажный осенний воздух, чувствуя, как внутри закипели эмоции, которые в последнее время все чаще и чаще начинали выходить из нее наружу. Перед глазами снова замелькали образы из прошлого, которые так согревали ледяную душу. Эти прекрасные добрые лица с улыбкой смотрели на нее и одним лишь движением губ пытались ей что-то сказать, но девушка не понимала их, те образы стали слишком размытыми, забытыми и чужими.
— Я так скучаю по вам, мам, пап… — всхлипнула Татьяна и слегка прикрыла свои глаза. — Я неблагодарная эгоистка. Лучше бы я умерла, чтобы не мучиться, — девушка посмотрела на не существовавшее из-за тумана небо и устремила на него свои мокрые от подступивших слез глаза. — Я так хочу к вам… Я так устала жить… Так устала…
Когда первая слеза докатилась до ее острого очерченного подбородка, как что-то горячее и мокрое прикоснулось к ее соленой щеке, слегка лизнув. Девушка испуганно вздрогнула и повернула свою голову, увидев перед собой испуганную лошадиную мордочку, которая с виноватым выражением лица смотрела на Татьяну, тяжело дыша и изредка фыркая. Лошадь, увидев взгляд Татьяны, отступила на пару шагов назад и застенчиво поскребла по земле копытом, будто пытаясь этим что-то сказать.
— Как ты здесь оказался, дружок? — удивленно посмотрела на безобидное создание девушка и осторожно погладила его по голове. Слегка изучив животное взглядом, Татьяна пришла к выводу, что это самец и у него вывернуто переднее левое копыто, о чем говорит сильная хромота этого несчастного коня. — Как ты умудрился так пораниться? — девушка наклонилась и взглянула на его рваную рану. Вероятнее всего кто-то вгрызся в его ногу чуть выше копыта и этот кто-то был невероятно голоден. — Кто это сделал с тобой? Странно… Следы зубов будто человеческие…
Едва девушка увидела четкие следы зубов на ране бедного животного, как в голове тут же возникли те самые снимки, которые ей показывал Доктор Ломан в тот самый день, когда она впервые приехала в психиатрическую лечебницу. У жертв этих страшных убийц были точно такие же укусы на теле. Но Татьяна хотела верить, что это самое обычное совпадение. Убийца не мог оказаться где-то поблизости, если только… Девушка боялась даже думать об этом.
— Пойдем, нам нужно уходить отсюда. Здесь слишком опасно, — девушка осторожно взяла коня за повод, удивившись присутствию уздечки и седла, затем повела раненое животное к воротам, стараясь вести его вперед как можно медленнее, чтобы животное еще сильнее не повредило свою ногу. Конь послушно пошел за ней, как-то испуганно поглядывая по сторонам, словно чуя приближение опасности где-то в тумане.
— Где твой хозяин? Что с ним произошло? — спросила Татьяна слегка ожившего после ее нежных поглаживаний коня, но затем смолкла, поняв по глазам своего нового спутника, что владелец этого прелестного создания вряд ли находится где-то поблизости.
Звук церковных колоколов пронзил мертвую тишину и своей вибрирующей мелодией пощекотал ушные раковины, которые сильно напряглись, так как уже успели отвыкнуть от любого искусственного шума. Татьяна прищурила глаза, вглядываясь в густой серый туман, надеясь отыскать в нем источник этого мелодичного звучания, но даже после того, как колокола снова начали звенеть, призывая путников к себе, девушка так и не смогла на слух понять, откуда именно доносился этот звук.
Он шел отовсюду, замкнув Татьяну в узкое кольцо и заставив всех живых существ дезориентироваться в этой мгле. Рядом с ней преданно стоял конь и смущенно скребся копытом о землю, будто хотел этим о чем-то спросить свою новую хозяйку, но Татьяна словно забыла о спутнике и с долей испуга смотрела во все стороны, как-то странно всхлипывая, будто ей было трудно дышать.
— Где-то здесь есть люди, — вдруг вспомнила она про погрустневшего рядом с ней коня и холодными ладонями сжала его милую мордочку. — Если мы их найдем, они помогут нам. И ты не лишишься своей ноги, еще сможешь меня покатать верхом. Да, жеребец? — с улыбкой произнесла девушка и потрепала коня по голове, взъерошив его шелковистую гриву. — У тебя есть имя?.. Странно, что я спросила тебя об этом.
Конь с удивлением поглядывал на нее, делая вид, что понимает каждое ее слово, но будто боится ответить.
— Ах ты мой молчун, — тихо посмеялась Татьяна и слегка прикусила губу, задумавшись. — Буду звать тебя Стивом. Как тебе?
Стив в ответ довольно фыркнул и снова поскребся копытом о сухую землю, словно говоря этим, что ему нравится.
— Как же мне больно смотреть, что ты мучаешься, — взглянула девушка на раненную ногу коня и снова устремила свой взор в густоту тумана. — Но нам нужно идти дальше. Где-то здесь рядом есть католическая церковь, там нам помогут. Вот увидишь, — Татьяна осторожно взяла повод Стива и повела своего нового питомца вперед, стараясь идти медленно, чтобы конь успевал за ней на своих трех ногах, четвертую же он слегка подогнул и боялся ею даже дотрагиваться до земли, словно каменистая почва могла с легкостью цапнуть и отрубить конечность.
Шли они не очень долго, Татьяна старалась идти на звук колоколов, которые уже через пару минут стали доноситься только из одного места. И именно туда девушка направилась со своим хромым спутником, стараясь идти практически бесшумно, словно громкий шаг мог спугнуть это славное звучание церкви, которая подзывала заблудившихся к себе все ближе и ближе, уничтожая мглу перед их глазами.
Вскоре туман рассеялся, и из него выросли высокие стены, принадлежавшие забытой Богом величественной церкви из старого раскрошившегося кирпича. Некогда прекрасное сооружение теперь лежало в руинах и было окутано синеватой тьмой этого холодного вечера, лишившись кроваво-красных лучей скрывшегося за горизонтом солнца. Сама церковь, как успела заметить Татьяна, была построена в псевдоготическом стиле, о чем говорило смешение более современного стиля архитектуры со средневековым. Но стрельчатые арки, удивительный рисунок устремлённых ввысь линий, мрачная красочность словно возвращали в далекое прошлое, заставляли возродить ушедшие эпохи, которые человек навсегда забыл. Татьяна еще около минуты не могла оторвать своих глаз от этого высокого зловещего сооружения, в котором больше не чувствовалась умиротворенность, а лишь полное забвение и гнетущее одиночество.
Вдоль каменных ступеней, которые вели к самому храму, стояли темные фигуры ангелов, склонившие свои головы в скорби. Их мраморные одеяния были столь искусно выточены из камня, что создавалось ощущения, будто они развеваются на легком ветру, лаская глаз своей шелковистостью и неописуемой легкостью. Но самым главным украшением этой оставленной людьми церкви была четырехугольная башня, скрывшая свой шпиль в слегка развеянном тумане, с часами с невероятно длинным маятником, что девушка не встречала ни у одного католического храма. Стрелки часов замерли на двенадцати и не желали двигаться дальше, словно их пугала невероятная высота, и они в страхе держатся за эту несчастную цифру на циферблате.