— Что ж, неожиданно слышать подобное из уст обвиняемого. Против вас указывают большинство улик, но есть несколько спорных моментов. Их мне бы хотелось разъяснить.
— Если это важно, то я не имею ничего против.
— Спасибо, мисс Стрингини. За сутки до вашего признания на территории психлечебницы было найдено тело главврача Доктора Ломана, медэкспертиза так и не была проведена, так как труп был похищен из лаборатории за час до начала вскрытия. Себастьян Моран, стоявший во главе расследования, считает, что Чарльз Ломан был убит, как ценный свидетель данного дела. Вы причастны к его смерти?
— Да.
— У вас были сообщники, которые участвовали в совершении данного преступления?
— Нет, я действовала одна.
— Опишите, пожалуйста, ваши действия.
— Я напоила мистера Ломана ядом, после сбросила его тело из окна, чтобы обставить все это как самоубийство. Еще будут вопросы?
— Вы признаете свою вину? Это окончательное решение?
— Да.
Судья явно был в ступоре от такой уверенной речи подсудимой, отчего он с трудом подбирал слова. Но, поняв, что уже нет смысла продолжать судебное разбирательство, так как почти все встало на свои места, судья с трудом поднялся со своего трона и зачитал уже заранее написанное решение суда, что было для него приятным моментом, потому что уже не было сил находиться в столь пропахшем потом помещении.
— Анна Стрингини приговаривается к пожизненному заключению в колонии строго режима без права на помилование. Психические отклонения у обвиняемой найдены не были, что прямо указывает на то, что все преступления были совершены в осознанном состоянии. И на этой ноте я объявляю наше заседание закрытым. Всем спасибо.
Едва судья произнес эти слова, как зал сразу же взорвался криками недовольных, которых явно не устроило решение суда, но полицейские вновь принялись успокаивать бунтующих, и через пару минут все более менее успокоились, хотя градус напряжения среди присутствующих только возрос. Анну окружили со всех сторон охраной, дабы не позволить, чтобы простые люди разорвали ее на части из-за своей жаркой ненависти к ней, но та будто не боялась этого, а была готова к любому развитию событий. Тут же откуда-то возникли репортеры и ослепляли всех тут и там яркими вспышками фотоаппаратов, при этом успевали оглушать Анну своими расспросами, но полицейские не подпускали этих занудливых ребят к обвиненной и обеспечили ей безопасный выход из здания, хотя было пару моментов, когда журналисты чуть не выхватили у них несчастную пожилую женщину, уже начинавшую нервничать из-за рева возбужденной толпы. Рядом с Анной шел адвокат, прикрывавший лицо кожаным портфелем, и о чем-то шептался с пожилой женщиной, но о чем те говорили, было не понятно никому.
Себастьян вышел из зала суда одним из первых и был в легком шоковом состоянии от увиденного. Быстрота судебного заседания, разбиравшего, казалось бы, такое громкое дело, просто не могла оставить кого-то равнодушным. Не успел он оказаться в прохладном коридоре, наполненном свежим воздухом, как сразу же встретился взглядом с Татьяной, которая с сильной неприязнью смотрела на напарника.
— Лучше тебе держаться от меня подальше. И ни слова о моем внешнем виде, — прорычала она, смахивая движением головы упавшую на лицо прядь распущенных волос.
— Боже, да ты вся в побоях! Что с тобой произошло? Где ты пропадала? Почему не позвонила?
— Я упала с лестницы, это все, что тебе нужно знать. Но ты не думай, что своим беспокойством о моем здоровье сможешь не попасть под мой гнев.
— Я понял, что ты имеешь ввиду. Но…
— Что но? С каких пор ты возглавил это расследование? Дело даже не в этом. Вы просто плюнули на меня и на все, что я сделала!
— Танюша, успокойся.
— Танюша спокойна, она абсолютно спокойна. Просто ты снова присвоил все почести себе, а невиновный человек будет вынужден до конца своих дней гнить в тюрьме!
— Ты снова за свое? Все улики указывают на нее!
— Какие улики? Вы сравнивали отпечатки ее зубов с отпечатками зубов на шее убитых? Вы выяснили из-за чего у жертв проявились симптомы испанки? Нет и нет. Вы ни хрена не сделали! А Анна вас просто обвела вокруг пальца, чтобы спасти реального убийцу.
— Послушай. Дело закрыто. Все закончилось. Уже ничего не изменишь. Если ты надеялась найти в этой психушке следы Эрвана, о которых тебе сообщил ныне покойный Ломан, то ты просто оказалась жертвой чей-то жестокой шутки. В этой лечебнице все были чокнутыми. Включая Ломана. И ты вместе с ними спятила.
— Мне плевать, что обо мне думают. Я доведу это дело до конца, даже если придется копаться в могилах.
— Оставь покойников в покое. Лучше возьми отдых и приди в себя. Я замолвлю за тебя словечко.
Татьяна фыркнула и, резко развернувшись, направилась в сторону выхода, больше не сказав Себастьяну ни слова. Детектив продолжал стоять у входа в зал суда и смотрел на удалявшуюся фигуру рыжеволосой девушки, которая вряд ли оставит это преступление в покое и продолжит рыться в нем, пока волосы на голове не станут седыми. Эта женщина ни разу не свернула мимо своей цели, она билась до конца. И Себастьян не хотел ей мешать, так как знал, что это весьма опасное занятие.
— Входите, мисс Хапперт. Только паренек совсем недавно лег спать, вы бы его не очень долго мучили, а то жалко беднягу. Он такой хорошенький, ни разу ничего против нас не сказал. Идеальный нарушитель закона: ест все, что дают, на хер не посылает. Вот бы все здесь были бы такими, — полицейский провел Татьяну в одну из тюремных камер полицейского участка, где на узкой койке на одном лишь тончайшем матрасе, сочившемся клопами и пылью, лежал паренек со светлыми волосами, которые аккуратными прядями падали на его мирно спящее лицо.
— Оставьте нас, пожалуйста.
— Хорошо. Если что, я буду неподалёку. Позовете, когда нужно будет открыть, — сказал тот и, закрыв за девушкой дверь, скрылся в коридоре, но далеко от этой камеры уходить не стал.
Татьяна кивком головы поблагодарила полицейского и, глубоко вздохнув, будто здесь было очень мало кислорода, села на корточки рядом со спящим парнем, после чего осторожно погладила его по голове, пытаясь вытащить из глубокого сна.
— Ричи, просыпайся, — прошептала она, убрав прядь волос с его лба аккуратным движением тыльной стороной ладони.
Тот что-то простонал сквозь сон и боязливо приоткрыл свои щенячьи глаза, но когда понял, кто перед ним находится, то резким движением вскочил и сел на койку, чуть не крича от радости.
— Боже, я думал, что больше никогда тебя не увижу, — ничуть не стесняясь, он обхватил руками ее шею и прижался всем телом к ней, будто боялся, что та вот-вот растворится перед ним, как призрак.
— Я больше никуда не уйду.
— Они сказали, что ты не хочешь меня видеть, — дрожащим голоском произнес он, влюбленно смотря на свою гостью.
— Кто сказал?
— Себастьян Моран, твой напарник.
— Не думай о нем. Этому человеку нельзя верить. Он думает только о себе. Ты помнишь, что произошло с нами два дня назад?
— Да… Я убил полицейского, который набросился на тебя, как голодный зверь.
— Я думала, что уже схожу с ума, — как котенка Татьяна прижала парня к себе, чуть не задушив в своих крепких объятиях. — Значит, все это было реальным! Ты не представляешь, как обрадовал меня!
— Ты так радуешься этому… — с непониманием посмотрел на нее тот.
— Да. Это выглядит странно со стороны, я знаю, — смущенно отстранилась от него та и улыбнулась. — Но передо мной открылся мир, который я тщательно отрицала всю жизнь. Я увидела то, во что никогда не верила. Это кажется фантастикой, но… Не знаю… Я не знаю, что видела. Но это не было обычным явлением. Это были не галлюцинации. Именно это и хотел мне рассказать Доктор Ломан! Об этом он не успел сказать. Тот, кто убил его, боялся, что я узнаю правду. Но я должна докопаться до истины, Ричи. И ты нужен мне. Скажи, зачем ты тогда искал меня? Как ты начал видеть все это?.. Что с тобой происходило?