Джордж оказался быстрее и с разбегу набросился на Эрвана со спины, сбив того с ног и повалив прямо на мокрый песок. Тот громко ойкнул от неожиданности и, поняв, что произошло, сделал попытку вырваться из крепкой хватки парня. Но Джордж приложил все усилия, чтобы Эрвану не удалось снова убежать от него.
— Все, отпусти. Ты меня сейчас раздавишь, — с придыханием произнес Эрван и ущипнул Джорджа за бок, надеясь, что от этого тот отстранится от него и даст возможность снова удрать. Но тот даже не дернулся и продолжал прижимать юношу к земле, с ухмылкой наблюдая за его отчаянным сопротивлением.
— Я тебя не отпущу. Ты же знаешь, — прошептал Джордж и с довольным выражением лица прижался фиолетовыми дрожащими губами к шее Эрвана, чувствуя, как его действия заставили напрячься все тело прижатого к песку парня.
— Джордж, пожалуйста, давай только не здесь, — взмолился Эрван и попытался оторвать губы Джорджа от своей шеи, но тот так увлекся процессом, что никакие внешние силы не были способны прервать его полные страсти и желания действия.
— Почему? — с неохотой и легкой обидой спросил Джордж, прервавшись. — Неужели тебе уже не нравится это?
— Просто моя шея снова будет засосах от твоих губ.
— Они же тебе идут. Я не могу ими налюбоваться, поэтому не позволю, чтобы они исчезли с твоей вкусной кожи, — Джордж снова впился губами в шею Эрвана и онемевшими от холодной воды пальцами расстегнул пару пуговиц на его рубашке, без разрешения забрался под нее по локоть, лаская все, что попадалось ему на пути.
— Эй, все, остановись. Ты спустился слишком низко, — простонал Эрван и закусил нижнюю губу, чувствуя, как его тело стремительно наполнялось чувством воздушной эйфории, которое он боялся прервать.
Они находились у воды настолько близко, что самая крупная волна сумела дотянуться до слившихся воедино тел и покрыла их свежей пленкой морской воды. Но даже это не смогло прервать действия молодых людей и остудить тот огонь, который ощущался рядом с ними даже на расстоянии. Джордж полностью расстегнул пуговицы на рубашке Эрвана, и его губы стали с жадной тщательностью изучать каждый сантиметр торса юноши. Эрван, больше не сдерживаясь, от удовольствия выгибал спину и втягивал живот, чтобы суметь успокоить участившееся дыхание и овладевшие им ощущения.
— Джордж, хватит, — Эрван с трудом произнес эти слова и еще сильнее закусил губу, чувствуя, как по нему пронесся жар, сменяемый сильнейшим холодом, что доставляло ему пугающее сознание удовольствие.
— Но тебе же нравится, — прошептал ему в ухо тот, резко остановившись, и положил свою мокрую голову на его грудь, тяжело дыша. — Я давно пытался сделать это на свежем воздухе.
— Тебе повезло, что мы здесь одни, — Эрван облизнул губы и взглянул в сторону моря, наблюдая за появившейся на горизонте чайкой, которая без остановки кружила над одним участком водной поверхности, будто что-то высматривала. И ее крики внушали некое беспокойство, так как те долетали до ушной раковины в виде чего-то наполненного болью и страданием. — Джордж, — Эрван погладил юношу по мокрой от воды спине, к которой даже прилипла клетчатая рубашка. — Думаю, нам надо идти. А то я уже замерз тут лежать.
— Но ты такой теплый, — прошептал тот, потершись о его гладкую светлую кожу щекой, и с неохотой сел, как-то грустно вздохнув.
— У нас впереди еще целая ночь, — успокоил его Эрван и, поднявшись на ноги, побрел к обиженно ждавшим их рюкзакам. — Слушай, а мы не забыли взять питьевую воду? Я что-то не помню, чтобы мы ее клали, — юноша застегнул пуговицы на рубашке и взвалил на плечи неподъемную ношу.
— Я все положил, не волнуйся. Взял самое основное, ведь мы здесь пробудем три дня… Только ты, я и море. Что может быть лучше?
— Лучше может быть погода. И телевизор. И вишневый пирог. И горячий кофе. И…
— Думаю, твой список будет продолжаться бесконечно.
— Нет. Я его почти закончил. Но ты не дал мне договорить, — Эрван засунул руку в карман брюк и снова достал из портсигара папиросу, закурив.
— Ты бы сильно не тратил спички на сигареты. Они нам еще пригодятся.
— Скажи спасибо, что мой портсигар не пропускает воду, а то бы спички были уже давно мокрыми. И мы бы умерли с голоду.
— Обожаю твое чувство юмора, — улыбнулся Джордж и устало надел на плечи свой рюкзак.
— Кстати, я всю дорогу хотел задать тебе один вопрос, — как-то серьезно сказал Эрван после того, как зажег сигарету и выпустил изо рта первые порции табачного дыма.
Юноши медленно побрели вдоль берега, не заметив того, как пальцы их рук сплелись в единое целое. Эрван и Джордж уже давно привыкли к таким вещам, поэтому теперь это воспринималось ими как что-то обычное и уже не пугавшее их умы. В первое время оба страшились своих отношений. Они старались вести себя на людях обычно, никому не рассказывая о том, что происходит между ними в тот момент, когда никто за ними не наблюдает. Поэтому Джордж решился на эту поездку, он хотел побыть с Эрваном наедине там, где долгое время никто не будет им мешать проводить время вместе.
— Что за вопрос?
— Только не пытайся снова уходить от ответа. Ладно?
— А, ты снова про то, откуда у меня появились деньги на открытие мастерской? Я же сказал, что пока не могу это рассказать, я и сам многого не знаю.
— Джордж, ты меня пугаешь. Я ведь твой друг. И у тебя не должно быть от меня секретов.
— Друг?
— Да, друг, — Эрван расцепил пальцы их рук, будто почувствовал брезгливость. — Мы с тобой просто спим, ничего более. И, пожалуйста, давай не будем больше говорить на эту тему.
— Я думал, что мы уже все решили. Ты и я…
— Мы ничего не решали.
— Ты боишься? Боишься, что то, что мы делаем, неправильно? Я думал, ты уже разобрался в своих чувствах.
— Не сердись, но я просто еще не привык к этому. Мой мозг кипит от резких перемен в жизни, — вздохнул Эрван и ускорил шаг. — А ты так и не ответил на мой вопрос. Ты то ходишь на встречу с какими-то людьми, то пропадаешь на полдня. И так продолжается уже месяц.
— А-а, ревнуешь, — Джордж снова сжал в своей ладони его пальцы и в качестве приза заполучил его редкую смущенную улыбку. — Я знал, что ты ко мне не равнодушен. Ладно. Помнишь, я тебе немного рассказывал про одного друга своей семьи, который очень много помогал нам до войны, когда ни у моего отца, ни у моей матери не было денег?
— Так, что-то помню. А что? Этот человек как-то связан с тем, что у тебя внезапно появились деньги на жизнь?
— Да. Ведь именно он их и дал мне, да еще помог оформить юридическую сторону, чтобы я вновь открыл мастерскую отца, которая стояла заброшенной посреди оживленной улицы и гнила без дела много лет.
— Вновь? Ты разве работал там раньше?
— Да. До того, как началась война.
— А я попал на фронт безработным восемнадцатилетним мальчиком, повоевал три месяца, а потом до конца восемнадцатого года провалялся в госпитале. Рядом с тобой я страшный лодырь, сидящий на твоей шее. Мне даже стыдно.
— Слушай, заткнись. Мы с тобой добились всего этого вместе. Если бы не ты, меня бы здесь не было. Запомни это….
— Я всю жизнь корчил из себя невесть кого, но в то же время зависел от кого-то. Даже сейчас нашел себе парня, который чуть ли не содержит меня. Я стараюсь быть нормальным, сильным. Но не выходит. Лишь сплошное притворство, — он небрежно выбросил использованную сигарету и грустно вздохнул.
— У тебя все впереди, — игриво толкнул его плечом тот и незаметно чмокнул Эрвана в ледяную от морского ветра щеку, получив в награду уже вторую за день смущенную улыбку.
— Слушай. Ты видел это? — Эрван неожиданно замер и посмотрел куда-то в сторону моря.
— Что случилось?
— Рыбаки так и не уплыли. Даже странно все еще видеть их здесь, — Эрван указал в сторону корабля, который виднелся позади них и все так же раскачивался на неспокойной поверхности воды.
— Небось эти мужики нажрались там до беспамятства. Ты же видел их красные от водки лица? Так что не удивлен, что у них не хватило трезвости отчалить. Ладно, пошли. А то ты уже весь синий, — Джордж приобнял парня и вместе с ним направился в сторону узкой тропинки, ведущей на вершину белоснежного мыса, который даже без солнца ослеплял своим камнем каждого, кто осмелится взглянуть на него.