Они не спеша разместились неподалеку от маяка и, соорудив палатку, разожгли рядом со входом своего маленького переносного дома костер, над которым повесили небольшой котелок, где теперь варилась уха, одурманивавшая волшебным ароматом даже самого привередливого человека. Рыбаки подарили юношам несколько рыбин, без дела валявшихся в ящике с солью, и те не стали отказываться от столь щедрого подарка, так как понимали, что из этого можно было приготовить сытный ужин. У парней в рюкзаке имелось достаточно припасов, но это было ничто по сравнению с вкусной ухой, приготовленной на природе вдали от цивилизованного мира.
Мыс, на вершине которого они остановились, так резко обрывался у берега моря, что создавалось ощущение, что находишься на краю мира, но бескрайнее море пока что давало надежду на то, что за этим краем есть хотя бы что-то материальное. Свинцовые тучи все еще плавали над землей, не давая последним лучам солнца пробиться сквозь них. Но перед закатом небесное светило настолько сильно захотело дотронуться до недосягаемой земли, что облака невольно окрасились в ржаво-красноватые тона, местами пропуская узенькие лучики самой близкой к планете звезды через щелочки в облаках, образованные ветром.
Джордж сидел около костра и помешивал булькающую уху в котелке, прикрывая глаза от тех душистых запахов, которые исходили от готовившегося блюда. Эрван же лежал на боку у входа в палатку и смотрел куда-то вдаль, даже не пытаясь завести со своим спутником разговор.
Они уже больше трех часов сумели провести в полном молчании, и это их ничуть не удивляло. Им было достаточно лишь того, что они сидят рядом и наслаждаются обществом друг друга. Парни так редко общались в последнее время, что казалось, что между ними возникла та ненавистная стена, которая стояла между ними после первой серьезной ссоры, приведшей даже к драке. Джордж с Эрваном после этого практически ни разу не ругались, да и боялись создавать новые конфликты. Если что-то подобное назревало, Джордж быстро успокаивал их обоих и пытался выйти из ситуации с помощью юмора. И это срабатывало. Эрван даже стал меньше налегать на алкоголь, так как их совместная жизнь перестала напоминать выживание бездомных никому не нужных героев забытой войны. Появилась стабильная работа, а вместе с тем и деньги. Джордж грамотно распределил имевшиеся у них средства и привел отцовскую мастерскую в божеский вид: купил новое оборудование для работы, сменил некоторую мебель, а что-то вместе с Эрваном даже починил. В первые дни люди проходили мимо, с любопытством поглядывая на вновь чистую витрину этого возрожденного заведения, но потом стали с большой охотой заглядывать внутрь и удивляться тому, что раньше здесь не было такой мастерской. Заказов стало так много, что Джордж порой работал целый день и ложился спать только перед рассветом, но, проспав несколько часов, просыпался и вновь возвращался к своим обязанностям. Но это его ничуть не утомляло, наоборот он выполнял все заказы с бережной тщательностью. Юноша всем сердцем любил то, что делал. Больше никто ему не указывал, не мог выгнать с рабочего места, юноша отныне работал на самого себя и не считал брошенные им под ноги копейки. Но свалившаяся им на голову удача беспокоила Эрвана, так как деньги появились у них слишком внезапно и из неожиданного места. Джордж ничего не рассказывал и лишь делал вид, что так и должно было произойти.
— Думаешь, твой добрый друг делает все это от чистого сердца? — порой говорил Эрван, с презрением глядя на друга. — Он наверняка хочет выжать из тебя выгоду.
Но Джордж не верил словам друга, так как в мистере Ломане не было ничего, что могло указывать на тот факт, что он подарил юношам шанс жить без забот ради того, чтобы тем самым добиться какой-то корыстной цели. Но его все же мучал вопрос. Почему Доктор Ломан появился только сейчас, когда его уже ничего не связывало с семьей молодого человека? И Джордж, пытаясь угадать, о чем мыслил этот пожилой мужчина, делая такие щедрые пожертвования сыну своих когда-то близких друзей, каждый раз приходил к выводу, что Ломан просто испытывает к нему теплые отцовские чувства, и все его действия не скрываю никакой другой реальности, они чисты и не имеют ни одного пятнышка. Хотя была не совсем ясной ситуация, когда Доктор Ломан часто пропадал и появлялся лишь тогда, когда рядом не находилось Эрвана, словно тот пугал своим присутствием пожилого мужчину. И странным было то, что Доктор Ломан неоднократно говорил, что желал бы познакомиться с Эрваном, но по какой-то причине делал все возможное, чтобы этого не произошло. Поэтому Эрвана и одолевали сомнения насчет этого пожилого мужчины, ведь он его ни разу не видел, а Джордж избегал любых разговоров об этой таинственной личности.
— Ну что? Готов ощутить вкус по-настоящему идеального ужина? — Джордж помешал уже практически сварившуюся уху и, проверив ее на вкус, снял котелок с рыбным блюдом со слегка угасшего огня.
Эрван лишь молчаливо кивнул, устало и безразлично взглянув на довольного друга, и положил свою голову на траву, сделав вид, что спит.
— Что-то ты скис, мой хороший, — с удивлением посмотрел на него Джордж, разливая сварившееся рыбное блюдо по алюминиевым мискам. — Что с тобой?
— Просто устал, — произнес он, слегка приоткрыв глаза. — Все еще не могу поверить в реальность происходящего.
— Прошлое не должно нас терзать и мучить, оно должно лишь объяснять, почему мы находимся здесь и сейчас. А все остальное нужно откинуть. Те события случились, радуйся настоящему.
— Я не о прошлом. Я говорю о настоящем. Ты и я были врагами, нас ничего не связывало. Но почему мы вместе, если между нами нет никакой связи? Мы ведь совершенно разные люди.
— Две детали не должны быть одинаковыми, чтобы создать единый механизм. Так что просто откинь эти дурацкие мысли и наслаждайся ухой. Она вышла просто божественной, — Джордж без помощи ложки отпил бульон и высунул язык с довольным выражением лица. — Кстати, я прихватил пару бутылок с виски, — юноша порылся в рядом стоявшем рюкзаке и вытащил оттуда заветный сосуд с алкогольным напитком. — Выпьешь?
— Нет, я не в том настроении, чтобы пить.
— Эрван отказывается от выпивки? О, это же настоящее чудо! — усмехнулся тот и, вздохнув, убрал бутылку обратно. — Как же мне тебя оживить? Хм… Я знаю. Подожди, — Джордж поднялся на ноги и отошел от палатки на несколько метров, раздвинув руки в сторону, словно он изображал полет птицы.
— Что ты делаешь? — исподлобья посмотрел на парня тот.
— Сейчас увидишь, — прошептал тот, даже не шелохнувшись.
Неожиданно Джордж резко дернулся, будто его ударило током, и начал энергично танцевать ногами, а из его уст вырывались мелодичные фразы на русском языке, которые он проговаривал с таким удовольствием и позитивом, что Эрван, даже не зная их перевода, понял по изливавшейся из них энергетики, что они посвящены любви.
Эрван начал хлопать в такт его движением, и долгожданная улыбка возникла на его уставшем лице, что тут же заставило Джорджа ускорить свои движения.
— Gut gemacht! — воскликнул Эрван, когда Джордж остановился. — Я и не знал, что ты так красиво поешь. Да и танцуешь неплохо.
Джордж смущенно улыбнулся и вытер пот со лба, после чего сел рядом с другом, пытаясь восстановить дыхание после своих заводных плясок.
— Да, моя мать часто пела эту песню, когда мне было одиннадцать лет. Мы с ней любили входить в комнату, где работал отец, и если на его лице была видна угрюмость, то начинали так же танцевать перед ним. И все его нехорошие эмоции моментально сходили с него, как с гуся вода. Хорошее было время. Я так давно не проделывал все это, что думал, что не сумею повторить. Но тело, к счастью, помнит.
— Джордж, — прервал его Эрван и как-то нервно сглотнул, облизнув обсохшие губы. — Можно тебя кое о чем попросить?
— Да. Можно, — удивился его напряженности тот.
— Подай мне, пожалуйста, миску с ухой. А то я проголодался после твоего выступления.