— Боже, конечно, — расплылся в улыбке тот и подал ему заветную уху, которая все еще была горячей. — Ешь. А то ты уже весь синий от голода, — Джордж чмокнул Эрвана в макушку и стал наблюдать за тем, как тот медленно ест, тщательно пережевывая пищу.
— Я так хочу, чтобы у нас больше не было ничего плохого, — неожиданно прошептал Эрван и, не доев уху, отложил миску в сторону. — Но что-то мне подсказывает, что без ужасных событий не обойдется. Мир стал слишком хрупким.
— Не думаю, что будет еще такая война. Мир устал от конфликтов.
— Мне кажется, что перемены еще будут.
— Я — русский, ты — немец, мы живем в Великобритании, и это лишний раз доказывает тот факт, что мир с каждым днем становится единым. Национальности, страны, границы — все это такие пустые понятия. Людей разделили на сословия, настроили между ними стен… Превратили в каких-то животных, которые должны подчиняться системе. Но никто не вспоминает, что мы произошли от одного семени. Мирная жизнь вызывает у людей скуку, поэтому мы воюем, чтобы снова понять ценность спокойного тихого существования. Такие мы странные существа.
— Да, но мы с тобой самые странные.
— Ну, этим мы и выделяемся из общей массы, — усмехнулся Джордж и, подсев к Эрвану поближе, положил голову на его широкое плечо.
— А если бы мы стали врагами, ты бы убил меня? Вдруг снова начнется война, а мы не сможем биться на одной стороне? Was würden Sie tun?
— Я бы сделал это, — Джордж с осторожностью поцеловал Эрвана и, сполна насладившись вкусом его потрескавшихся от соли губ, посмотрел на него с нежностью. — И вряд ли бы что-то другое. Даже если весь мир будет против нас, я не дам ему возможности построить между нами пропасть. Этого больше не случится.
— Думаю, нам нужно перестать возвращаться к этой теме… — отстранился от него тот и сел поближе к огню, глубоко вдохнув запах морского бриза. — Кстати, ты заметил, что рыбаки так и не хотят отчаливать? — Эрван снова посмотрел куда-то в сторону и удивленно приподнял бровь. — Может, они нуждаются в помощи?
— Да нет. У них слишком все спокойно на палубе. Тем более у них есть шлюпка. А до ближайшего порта отсюда можно дойти пешком за пару часов. Они и без нас справятся. Тут довольно часто ходят корабли, если бы произошло что-то серьезное, сюда бы давно примчалась помощь. А тут, скорее всего, рыбаки решили остановиться, чтобы отойти от похмелья. Ты вспомни их красные лица. Капитан еле на ногах стоял.
— Надо было у них невзначай всю рыбу свистнуть. Они бы вряд ли спохватились.
— Да нет, они хорошие парни. Даже денег не попросили. Только пьют много и зря тратят горючее. Все равно богатого улова они в порт не привезут.
— А вдруг они нам отдали последнюю рыбу? — усмехнулся Эрван. — Тогда мы их все-таки обокрали.
Джордж, прищурившись, взглянул на замершее посреди моря рыболовное судно, с удивлением отметив, что в его каютах погашен свет, лишь редкие огни на палубе освещали грязный корпус старого корабля. Отсюда могло показаться, что на судне нет ни одной живой души, но Джордж посчитал, что это всего лишь игра его воображения. Корабль был повернут к ним боком, поэтому не исключено, что рыбаки могли находиться на скрытой от их взора стороне стального пловца, несшего на своей спине скромный запас рыбы.
— Ладно, я пойду спать, — во весь рот зевнул Эрван, потянувшись.
— Кстати, мне рассказали, что здесь неподалеку есть заброшенный городок, который разбомбили немцы во время налетов. Там осталась крупная церковь с кладбищем. Не хочешь завтра туда заглянуть?
— Хм, прогулка по кладбищу? Куда это вас потянуло, мсье? Êtes-vous bu?
— Меня опьяняет только вкус твоих губ. Vous lʼaimerez. Там очень красиво. Не смотреть же нам все три дня на скалы.
— Ладно. Если тебе так хочется походить по заброшенным местам, то отказываться не буду, так как у меня нет другого выбора. Но все что я хочу сейчас, так это пойти спать. Ты со мной? — Эрван уже залез в палатку и выглянул оттуда, призывая Джорджа присоединиться к нему.
— Я посижу еще немного. Спи. Сегодня был долгий день.
— И все же… Я рад, что мы приехали сюда… Спокойной ночи, — произнес тот и укутался в махровое одеяло, свернувшись калачиком.
— Спокойной ночи, — ласково посмотрел на него Джордж и вновь перевел свой взгляд на пугавший темный силуэт одиноко судна, которое не подавало никаких признаков жизни, лишь устало скрипело, будто желая таким образом привлечь внимание окружающий.
— Просыпайся! Ты должен проснуться! — Джордж среди ярких образов крепкого сна различил, как чей-то голос призывает его вступить в активную фазу существования. Он успел, все еще пребывая в затуманенном сознании, смутно осмыслить, что с ним беседует некая незнакомая ему доселе женщина, которая обладала довольно сиплым и неприятным для слушателя голосом, словно она выкуривала огромное количество сигарет в день, и те изуродовали до неузнаваемости ее некогда прекрасный глас. — Смерть идет за тобой! Ты не должен позволить ей забрать у себя самое дорогое. Убей его. Иначе он убьет тебя!
— Эрван, хватит говорить таким странным голосом, — Джордж провел ладонями по своему заспанному лицу и прищурено приоткрыл слипшиеся глаза, пытаясь справиться с дневным светом, который пробивался даже сквозь ткань их палатки, будто той не было вовсе.
Молодой человек, немного привыкнув к утреннему солнцу, сумевшему растворить своим испепеляющим светом ненавистные серые облака, огляделся, норовя отыскать среди скомканных одеял и подушек Эрвана. Но в палатке было совершенно пусто, даже не осталось ни единого признака, что кто-то здесь недавно, кроме Джорджа, присутствовал. Видимо, Эрван проснулся раньше него и сейчас сидит снаружи. Джордж с большой неохотой вылез из-под теплого одеяла и, пару раз запнувшись и кряхтя, выбрался из палатки, оказавшись посреди наполненного свежим воздухом парящего над морем мыса. Но и здесь не оказалось Эрвана. Пробудившегося Джорджа поприветствовали только остатки вчерашнего ужина и уже успевший потухнуть за ночь костер, превратившийся в небольшую кучку блестевшего в лучах восходящего небесного светила угля.
Джордж сделал пару шагов вперед, все еще надеясь увидеть силуэт Эрвана где-то поблизости, но никаких признаков юноши так и не было найдено, что уже начинало беспокоить.
Ветер этим утром был намного сильнее, чем вчера, хотя небо стало таким чистым, словно его кто-то тщательно вымыл огромной губкой, не оставив даже крошечного облачка. Гулявшие над мысом воздушные потоки начали мучить стоявшую позади Джорджа палатку, прилагая все усилия, чтобы оторвать этот крошечный домик от земли, но парни настолько хорошо прибили свое небольшое жилище к земле, что даже торнадо не сможет сдвинуть ее с места в течение нескольких минут. Их этому мастерству научили еще во время войны, так как солдатам часто приходилось останавливаться на ночлег, где придется, а спать на открытом воздухе было и опасно, и холодно. Хотя тогда они сооружали свои лагеря среди густых лесов, чтобы быть не замеченными пролетавшими рядом самолетами, и деревья спасали их неустойчивые палатки от разъяренного ветра. Но и сейчас Джордж был уверен, что стихия не сможет ничего сделать с их временным жилищем, так как каркас палатки плотно был всажен в землю.
Убрав упавшие на его лицо темно-русые волосы, Джордж начал неразборчиво оглядывать местность, чтобы понять, что могло поменяться здесь за то время, пока он спал. Но ничего примечательного обнаружено не было. Солнце настолько сильно било в глаза, вися над простиравшимся впереди морским простором, что появлялась серьезная проблема в обнаружении мелких деталей рядом с собой.
— Эрван? Я же знаю, что ты здесь. Прекрати прятаться, — пытался говорить по-обычному и с легким позитивом Джордж, но его голос почему-то предательски дрожал, словно предчувствовал, что все происходящее не является частью игры.
— Ну, Эрван. Не пугай меня. Я же слышал твой голос. Хватит меня разыгрывать. Это уже не смешно.
Неожиданно рядом раздался звонкий и полный энергии собачий лай, заставивший заспанного и слегка нервного Джорджа чуть ли не подпрыгнуть на месте. Юноша резко обернулся на источник необычных для этого места звуков и увидел перед собой пушистого крупного пса, который дружелюбно смотрел на Джорджа и вилял своим длинным хвостом, свернутым в полукольцо, будто знал молодого человека всю свою недолгую жизнь.