— Сама, иди не бойся, он не обидит, — настаивает.
Опустив голову выхожу из дома, плетусь в сторону двора конунга. Бабушку ослушаться я не решаюсь, но и в дом пойти к Свирепому, даже не представляю как. С трудом приоткрыла ворота, тут же мне вход перекрыли два воина, знаю их, из местных гётов они. Один заговорил:
— Тебе чего, Ясина?
— Мне вот отдать надо, — протянула холстину с одежой.
— Ааа, проходи, — приоткрыл мне ворота пошире.
Войдя, я слегка покосила глазами на этих двоих. Они при мечах, значит в охране, ну так наверно и должно быть, у конунга и должна быть охрана.
Иду потихоньку, чуть перебирая ногами. Всё ещё надеюсь встретить Эльрика и отдать одежду ему, но я уже у дверей, но так никого и не встретила. Открываю потихоньку дверь, глубоко вздохнув, заглядываю внутрь, никого.
Захожу, внутрь, осматриваюсь.
Нет, до этого я была в доме конунга, с Эльриком, но тогда я была не одна. Да и братец вел меня за руку, показывая дорогу.
Иду по длинным сеням, в доме тишина. Где все? Девки где, что при доме его?
Нет, никого.
Мне не по себе, а потому развернувшись, собираюсь выйти из дома. Вдруг где-то сбоку слышу негромкий, но странный шум. Что издаёт такой шум, мне интересно, а потому с любопытством заглядываю за угол, шум идёт оттуда.
За углом стоит конунг, присматриваюсь и вижу он точит небольшой меч, и это звук точильного камня по металлу. Я смотрю на его руки, рукава рубахи он закатал выше локтя. Руки у него большие и сильные, а еще невероятно ловкие, он управляется с этим мечом, невероятно красиво.
В тот же миг удивляюсь, почему в его руках этот меч, ведь его громадный. От удивления я вдруг теряю осторожность, и задеваю, что-то ногой на полу. На пол с грохотом падает громадный меч, тот самый, меч конунга. От неожиданности я подскакиваю и чуть ли не роняю, принесённую с собой одежу.
Конунг разворачивается и удивлённо смотрит на меня, отчего я совсем теряюсь, стою моргаю ресницами.
— Ты чего тут Ясина? — произносит хрипловатым голосом.
— Я…
Вновь мой голос дрожит, и все слова из памяти выветрились. Поднять на него глаза у меня нет сил, я силюсь, что-то сказать, но не могу.
А Свирепый, как будто издевается, делает шаг мне навстречу, отчего я разу же отпрянув упираюсь в стену.
— Одежу принесла, вот — протягиваю ему, завернутые в холстины фалдон и олпу.
Сверр удивлённо поднимает брови, не понимает, что за одежу я принесла.
— То по осени меня Эльрик просил, он шкур принёс, а я пошила. Тут Олпа ему, а фалдон вам…
Говорю, а сама на него и не смотрю, смелости не хватает.
Слышу негромкий звон меча, из полуопущенных ресниц наблюдаю, как конунг отложил меч, и протянул руки за одежой.
— Благодарю, Ясина, — начинает брать одежду из моих рук.
И вдруг резко хватает меня за руку.
Вздрагиваю всем телом, смотрю как он поднимает мою руку, ближе к своему лицу. Рассматривает мои пальцы, исколотые иголками. Мне стыдно, скажет, что я неумелая, коль так пальцы исколола. Мне хотелось успеть до первого снега, до холодов, а потому я так торопилась.
Руку мою так и не отпускают, а потому я осмеливаюсь поднять глаза и посмотреть в лицо конунга. Мне не понять, что с ним происходит, написанное на его лице, меняется очень быстро. Он стоит и смотрит на исколотые пальцы, вижу, как кадык дергается, затем то хмурит брови, то вновь они взлетают вверх. Он меняется на глазах, то раздувая ноздри, то тяжело дыша.
— Торопилась…
Пытаюсь объяснить, как так я вся искололась.
— Это Эльрик тебя торопил? — голос вновь громыхнул, отчего я вздрогнула.
— Нет, он о сроках не говорил, я сама, — пытаюсь защитить братца.
— То я сама, к холодам хотела успеть.
Мою руку всё же отпустил, холстину с одёжей забрал, и вновь заговорил, уже спокойным голосом.
— Благодарю Ясина. Дорте как?
— Не можется ей, — проговорила, опустив глаза.
— Если вам, что нужно будет, сразу ко мне иди, всё сделаю.
Я согласно помотала головой, и тут же сделала шаг к выходу.
— Эльрик не обижает? — голос конунга раздался неожиданно.
— Нет, братец хороший, — пропищала смутившись, еле слышно.
Ещё пару шагов сделала к выходу.
— Братец? — раздался за моей спиной удивлённый голос.
Но всё, что мне хотелось в этот миг, это побыстрее покинуть этот дом. И я дернув ручку двери, выбежала в сени, стрелой пронеслась по ним и оказалась на крыльце.
Замерла, глубоко вздохнула, на миг прикрыв глаза.
Улыбнулась сама себе, вот же я смелая, с самим конунгом разговаривала. А ведь даже мужики в поселении, его побаиваются. А я смогла, вновь улыбнулась.